Книга Шпионский крючок, страница 160 – Лен Дейтон

Фрэнк с сочувствием посмотрел на меня и сказал:

— Лучше присядь, Бернард. Тебе придется узнать кое-что еще.

Я сел.

— Что же?

— Нечто совсем иное. Когда пришло второе послание, я позвонил в Лондон за уточнениями. Я считал… что в данных обстоятельствах…

— И вы говорили с ГД? Сегодня?

— Нет, но я переговорил с заместителем.

— И?..

— Сэр Перси доверительно сообщил мне…

— Что он вам сообщил?

— Что на тебя заведено Оранжевое досье, Бернард.

— На меня?

У него оставалась последняя возможность опровергнуть свои слова, но он этого не сделал.

— Лэдбрук, — сказал он, — прилетает завтра.

— Иисусе Христе! — вырвалось у меня. Оранжевое досье заводят только если против кого-то из работников департамента выдвигается обвинение в государственной измене и против него уже имеются доказательства prima facxae^[13]. Лэдбрук — старший следователь. Он же готовит обвинение.

— Теперь ты понимаешь? — спросил Фрэнк.

— Вы по-прежнему не верите мне?

— Я не могу себе позволить верить тебе.

— Что?

— Я скорее поверю в твою виновность, чем в то, что Фиона ведет двойную игру. Подумай, что ты несешь! Ты знаешь, чем это может кончиться? Тебе светит тюрьма, а если она добралась до комитетского уровня и предала их, то… — Он остановился. Мы вспомнили сообщение одного из агентов Сайлеса о судьбе Мельникова. В присутствии не менее двенадцати свидетелей его живьем отправили в заводскую печь. И КГБ не старался делать из этого тайны. — Будь предельно осторожен, заявляя о своей невиновности, — сказал Фрэнк. — Ты можешь подписать смертный приговор своей жене, независимо от того, правдивы твои слова или нет.

Я не мог подняться. Все свалилось мне на голову слишком быстро. Желудок скрутило тошнотной спазмой, но я взял себя в руки и взглянул на часы.

— Мне бы лучше уйти отсюда. — Эта комната вызывала во мне отвращение. Все самое дурное, что могло случиться со мной, происходило в этой комнате, и я понимал почему: когда мне бывало плохо, я спешил к Фрэнку. — Вы не думаете ли, что Тэррент… — начал я.

— Я отпустил Тэррента на весь вечер. Тебе что-то еще нужно?..

— Вы и так уже сделали больше чем достаточно, Фрэнк.

— Прости, Бернард.

— Что с ними со всеми случилось, Фрэнк? Почему они не могут просто отозвать своих псов?

— В чем бы ни заключалась подлинная истина, у тебя уже никогда не будет безупречной истории болезни. Во всяком случае, после бегства твоей жены. И ты, конечно, сам это видишь.

— Нет, мне не доводилось.

— Верна твоя теория, вызывающая беспокойство департамента, или нет, в любом случае они не могут себе позволить рисковать, Бернард. Были голоса, которые требовали выгнать тебя взашей, едва только стало известно об ее исчезновении. Но основательно они перетрусили, когда ты стал всюду совать нос. Это их перепугало. И ты должен понимать, в каком непростом положении они оказались.

Я встал.

— Можете одолжить мне денег, Фрэнк?

— Тысячу фунтов. Тебе хватит?

— Я не рассчитывал, что окажусь в Оранжевом досье. Я думаю, тут какая-то ошибка. Кто-то с излишним рвением истолковал предположение старика…

— Они тут у меня в столе. — Он быстро извлек деньги; столь же незамедлительно при моем появлении появились и шейкер, и лед, и бутылка виски. Я предположил, что у него все было наготове. Фрэнк проводил меня до парадной двери и выглянул в берлинскую ночь. Может, он хотел убедиться, что за домом нет слежки. — Возьми этот шарф, Бернард. Сегодня вечером чертовски холодно. — Когда я подал ему руку, он сказал: — Удачи, Бернард! — и задержал мою ладонь в своей. — Что ты собираешься делать? — спросил он.

Я посмотрел на линию горизонта. Даже отсюда было видно сияние, которым ГДР заливала свою Стену. Я пожал плечами. Что мне было ответить?

— Прошу прощения… за пятна на ковре. — Я кивнул ему в знак благодарности и повернулся, чтобы уйти.

— Неважно, — сказал Фрэнк. — Лишь бы не грязь.

Другие книги доступны в библиотеке moreknig.org.