Книга Шпионский крючок, страница 156 – Лен Дейтон

Аксель Маузер, один из ребят в местной школе, первым показал мне, как надо правильно лазать по водосточным трубам. До сих пор я цеплялся руками, и моя одежда приходила в ужасное состояние. Аксель же мне сказал: «Накинь на руки веревочную петлю, на которой будешь подтягиваться, и упирайся в трубу ногами». Он продемонстрировал мне, как взбираются взломщики, не пачкая рук. Я не знал, кто научил Акселя этой технике: может быть, его отец. Рольф Маузер, случалось, подрабатывал в гостинице Лизл. Он считался прожженным старым жуликом. Я верил почти всему, что рассказывали о Рольфе.

Мне припомнились эти уроки, когда я взбирался на верхний этаж большого дома Фрэнка в Грюневальде: там размещалась спальня хозяина. На задах дома защитная система отсутствовала. Я досконально знал, как она расположена, потому что в свое время помогал Фрэнку ее устанавливать. Фрэнк всегда держал приоткрытым окно ванной, ибо был страстным поклонником свежего воздуха. Он часто внушал мне — духота в спальне больше вредит здоровью, чем любой холод снаружи. Порой я думал, что именно из-за этого жена не могла жить с ним: она не выносила в спальне мороза по ночам. Как-то я поделился своими мыслями с Фионой, на что она ответила, мол, не будь смешным, но мне это не казалось забавным. Я и сам терпеть не мог холод в спальне, предпочитая губительное для здоровья тепло.

Фрэнка, конечно, в постели не было, я знал, что тут его не может быть. Поэтому и поднялся на верхний этаж. Подтянувшись к окну, я притормозил, аккуратно убирая с подоконника чуть ли не триста флаконов, тюбиков и емкостей с солями для ванны, кремами для бритья, шампунями для волос, зубной пастой и Бог знает чем еще. Что Фрэнк делает со всем этим барахлом? Или это добро оставляли подружки Фрэнка?

Наконец я освободил на подоконнике пространство, чтобы угнездиться на нем, оттуда спустился в ванну и… Иисусе, да она полна! До краев! Чем тут занимается этот чертов Тэррент, если не может даже проверить, не забилась ли ванна? Моя обувь была полна мыльной влаги. Омерзительное ощущение! Нет, мне никогда не нравился дворецкий Фрэнка, и он отвечал мне взаимностью. Если бы я более тщательно проанализировал свои ощущения, удержавшие меня от того, чтобы просто постучаться в парадную дверь, то основным было недоверие к этому типу, мимо которого не удалось бы проскочить. В той затруднительной ситуации, в которой я оказался, Тэрренту потребуется минуты три, чтобы засечь меня и поднять шум. Даже меньше: тридцать секунд.

Фрэнк был внизу. Я знал, где он расположился. Я знал это еще когда, стоя на газоне за домом, примеривался к водосточной трубе. Он сидел в кабинете, наслаждаясь своими записями Дюка Эллингтона. Чем он обычно и занимался, когда оставался дома в одиночестве. Звук он включал на полную громкость, так что ударные и басовую группу было слышно с улицы. Фрэнк утверждал, только таким образом можно получить истинное представление о подлинном звучании вещи, но я предполагал, что Фрэнк просто глуховат.

То была группа 1940 года — по моему мнению, лучший состав джаза Эллингтона, хотя Фрэнк со мной не соглашался, — которая исполняла «Американского кролика». Ничего удивительного, что Фрэнк не слышал, как я вошел в комнату. Если включить у него под окном газонокосилку, он все равно не услышал бы ее за медным грохотом оркестра.