Книга Шпионский крючок, страница 89 – Лен Дейтон

— Может, так и есть, — признала она. — Скорее всего. Если вы заметили, я не отличаюсь фанатизмом. Кошер мы не едим. Это просто невозможно, когда на кухне мексиканские повара.

— А где сейчас ваш внук?

— Во Флориде. На прошлой неделе Бадди сидел за ленчем с частным детективом. И я опасаюсь, что он планирует куда-то увезти ребенка.

— Похитить его?

— Бадди бывает слишком эмоционален.

— Но он же юрист.

— Даже юристам свойственны эмоции, — энергично возразила она, демонстрируя, что и ей это свойство не чуждо. Когда звуки, производимые джипом Бадди, стихли, она вернулась к теме, что значит чувствовать себя уроженкой Европы. — Я родилась в Берлине, — сообщила она мне. — И у меня там остались родственники. Может, когда-нибудь попробую разыскать их. Но порой я спрашиваю себя: кому нужна куча родственников? — Она вертела в руках пачку «Мальборо» и золотую зажигалку, словно борясь с искушением.

— Вы прибыли в Америку еще ребенком?

Она кивнула.

— И совершенно забыла язык. Несколько лет назад я стала брать уроки немецкого, но так и не смогла с ним справиться. Все эти утомительные спряжения глаголов… — Она засмеялась. — Еще вина?

— Благодарю вас.

Она вынула бутылку из ведерка.

— Его делает мой приятель, который живет неподалеку. Шабли у него просто великолепно, розовое неплохо — восхитительный цвет, но красное не дотягивает до уровня, так что я предпочитаю французские красные вина. — Она налила остатки вина мне в стакан. Все белые вина она называла шабли, как было принято в Калифорнии.

— А вы, миссис О'Раффети? — сказал я. Она ни разу не дала понять, что можно ее называть по имени, и я заметил, что даже зять обращается к ней соблюдая формальности, что говорило о том, как ей нравится быть миссис О'Раффети. Я понимал — она заплатила более чем достаточно за эту привилегию.

— Я могу себе позволить только полстакана. Вы же знаете, шабли — сильное мочегонное.

— Нет, этого я не знал.

Ее пальцы, касавшиеся мокрой поверхности бутылки, стали влажными. Прежде чем снова взять пачку сигарет, она торопливо вытерла руки о розовое полотенце.

— С вами легко разговаривать, — прищурясь, сказала она, словно этим можно было объяснить мое присутствие здесь. — Вам кто-нибудь говорил об этом? Быть хорошим слушателем — это дар свыше. Вы внимательны, но не проявляете излишнего любопытства, думаю, секрет именно в этом.

— Возможно, так оно и есть, — сказал я.

— Вы не можете себе представить, как был рад Брет, узнав, что вы на самом деле приедете.

— Я предвкушаю встречу с ним.

— Сейчас он как раз у психотерапевта. Стоит пропустить только одну встречу — и откатываешься на неделю: так говорит врач, и он прав. Я-то знаю. Всю жизнь сама страдала от выпадения межпозвоночных дисков. — Она притронулась к спине, как бы припоминая мучившие ее боли.

Стоило мне покончить с салатом из лобстеров, как, словно по мановению волшебной палочки, рядом возник слуга, который тут же сменил посуду: передо мной появилась чистая тарелка, а на тарелке миссис О'Раффети по-прежнему лежали овощи.

— Вы не против, если я закурю, мистер Сэмсон?

Слуга-мексиканец — мускулистый мужчина средних лет с бесстрастным индейским лицом, туго обтянутым кожей, — застыл, ожидая ее указаний. В нем чувствовалось не только внутреннее достоинство, но и намек на сдерживаемую мощь, как у пса, который только и ждет команды, чтобы прыгнуть.