Книга Книга мертвых, страница 17 – Валерий Шарапов

— Что наш генерал молвить изволил? — спросил я.

— Да ничего. Убили и убили — за правое дело агент пострадал. Мол, у него долг такой — за Родину погибнуть, если надо. А вот убийц необходимо быстро найти и жестоко покарать. Но не их одних. Надо особо строго покарать их сообщников.

Тут у меня в голове все сразу встало на свои места:

— Врачей в соучастники?

— Ну, намекнул — неплохо бы. Тема горячая. Сколько врачей-вредителей уже арестовано. А сколько еще на свободе, и они вполне могут в сговоре с террористами убирать неудобных свидетелей.

Меня аж передернуло. Да уж, медицинская тема как никогда актуальна. Готовится что-то громкое. Грядут новые аресты. А тут такие кандидаты — соучастники в убийстве и террористическом акте. И генерал решил отличиться.

— Что-то нет у меня желания участвовать в этом, — твердо произнес я.

— А ты полностью уверен, что врачи не виноваты? — испытующе посмотрел на меня полковник.

— Уверен. Они бы угробили нашего человека сами. Без визитов неизвестных. И так бы все обтяпали, что никто бы никогда не подкопался.

— Понимаю… Ладно, попытаюсь эту ситуацию придержать. Генерал предложил сразу парочку врачей в Склифосовского арестовать, но я пока отбился… Но учти, Ваня. Если тебе не удастся найти по этому делу виновных… Ну тогда придется карать невиновных.

Я мрачно кивнул, ощущая, как усталость наваливается тяжестью и гнет меня к земле. Карать невиновных. Как легко это звучит.

Но тут же я выпрямился, расправил плечи и заверил:

— Найдем. И накажем кого надо.

— Вот такого устремленного я тебя ценю и ни на кого не променяю, — почти ласково, но как-то по-волчьи улыбнулся Беляков. — Давай. Работай. Превозмогай. У тебя теперь целая группа в подчинении. Гоняй их с утра до ночи, не жалей…

— Легкой жизни у них не будет. Обещаю.

— Правильно!.. Нам нужен результат, Ваня. Нам нужна эта шайка. Нам нужна эта непонятная книга. Нам нужно понять, что за ерунда творится у нас под носом…

Вот и приблизился вплотную новый, 1953 год. Мишура, гирлянды, конфетти, подарки. Кремлевская елка, традиционный бал учащихся десятых классов в Колонном зале Дома Союзов, Дед Мороз со Снегурочкой, веселое настроение… И все мимо. Никакой радости я не чувствовал. Не было в моей душе новогоднего праздника. Зато было ощущение тяжести.

Осень, зима. Никогда не давили они на меня так тяжело, как сейчас. Они казались даже не бесконечными, а безысходно окончательными.

Уходящий год был тяжелый — и для меня, и для страны, у которой великие достижения в экономике и обороне сочетались с тревогой на политическом Олимпе. Снижения цен, новые заводы, Волго-Донской канал и высотка на Котельнической набережной, испытание термоядерной бомбы, начало работ по атомным подводным лодкам и первый полет ТУ-95 — ядерного дальнего бомбардировщика. Первое участие СССР в летних Олимпийских играх с феерическим результатом — мы легко заняли второе место. И лихорадка в верхах, мингрельское дело, дела врачей и еврейского антифашистского комитета, чистка высших эшелонов власти. Как любит говорить Беляков, ощущался явственный запах озона. И будут дальше и громы, и молнии. Страна подходит к развилке.

Перед Новым годом мне удалось дозвониться до сбежавшей в Ленинград к известному профессору бывшей жены и до крошки дочки.