Книга Книга мертвых, страница 22 – Валерий Шарапов

— Быстрей! На праздник идете! Врагов Свободной Украины казнить будем! Радуйтесь, крестьяне!

Часть селян, из пособников и сочувствующих бандеровцам, и правда радовались. Остальные, испуганные и затравленные, старались отводить глаза от колоды для рубки мяса, которая стояла в самом центре площади. Живоглоту страшно хотелось произвести должное впечатление на местных жителей, уже давно привыкших к банальным расстрелам и повешеньям.

Вывели первую жертву — грузного, здоровенного человека в некогда приличном костюме, превратившемся сейчас в грязные лохмотья. Приговоренный даже не дергался. Понимал, что обречен.

— Суд. Все по закону. Все по правде! Нет клятым ворогам на нашей земле! Смерть коммунистам, жидам и полякам! — зычно прокричал помощник Живоглота — тонкий и громкий голос звенел, как циркулярная пила, от такого невольно поежишься и передернешь плечами.

Приговоренного «клятого ворога» поставили на колени. Теперь рука его лежала на колоде, и ее прижимал дюжий бандит. Второй бандит стоял за спиной бедняги.

Живоглот подошел к своей жертве. Лицо расплылось в счастливой детской улыбке. Он занес топор для разделки мяса — массивный, тяжелый, с ржавыми пятнами крови. Сейчас лезвие вопьется в руку, отсекая ее. Четвертование — руки, ноги, голова. Такие забавы из Средних веков, наравне с разрыванием конями на части, нередко практиковались бандеровцами. Так сказать, возвращение к истокам.

Тут я и срезал Живоглота короткой очередью своего надежного немецкого автомата МП-38.

Мои бойцы тут же вплели пенье своих громогласных инструментов в зазвучавшую над площадью кантату смерти. Уж чему-чему, а учить воевать моих бойцов не нужно было. Они заранее выбрали позиции, распределили цели и ждали только отмашки.

— Всем оставаться на местах! МГБ! Соблюдайте спокойствие! — Когда бандиты закончились, я дал еще одну очередь в воздух — для острастки.

Селяне застыли как вкопанные. Только один решил под шумок исчезнуть, но его догнали и сбили с ног. Впоследствии выяснилось, что он был ярым пособником бандеровцев, а при допросе с готовностью сдал весь куст.

Я подошел к пленнику, так и стоявшему на коленях у колоды. Протянул руку, помогая подняться. Тот смотрел на меня очумелым взглядом.

— Спасли меня! — прохрипел он. — Передо мной долг жизни!

Прирожденный интеллигент — сразу же определил я. Таких за версту видать. Притом с завиральными идеями в голове. Похоже, это и был представитель общества «Знание», попавший как кур в ощип.

Я не ошибся. Это был профессор Листратов. Прислали его из самой Москвы на укрепление Львовского университета, заманив профессорским званием. А на месте его сразу записали внештатным лектором общества «Знание» — читать крестьянам лекции о русской литературе и пользе образования. Почему его? Да все просто — кинули заезжего, москвича, в жерло вулкана. Местные отлично знали, что, почем и где, и просто боялись разъезжать по области. А в москвиче была какая-то благодушная бесшабашность, он послушно лез в самые опасные места со словами: «Народ надо просвещать. Народ этого достоин».

Чуть позже, уже в спокойной обстановке, под чаек и бублики, мы с ним разговорились по душам.

— Знаешь, Иван Пантелеевич. Я, когда стоял на коленях под топором, нутром почуял — передо мной настоящий, непримиримый, прямо мистический злобный враг. И понял — чтобы мы были, их быть не должно.