Книга Книга мертвых, страница 31 – Валерий Шарапов

— А вы видели у него книгу Полесского «Союз Справедливости 16»? — поинтересовался я.

Он отвела на миг глаза и пожала плечами.

— У него было много книг. Он был начитанный мальчик. Это семейное.

— Издание 1929 года. Он об этой книге в статье в «Комсомольской правде» писал.

Актриса скривилась, как от зубной боли:

— Легкомысленная статья. Я говорила, что вряд ли содействуют карьере такие пустышки. Но он был увлечен.

— Так была книга у него?

— Была. Нашел ее на антресолях. Досталась от деда, любителя собирать книги. Он всю жизнь проработал в типографиях. В последнее время был заместителем директора типографии «Коммунист». В трудные времена наиболее ценные книги из его собрания пришлось отдать букинистам. Остался всякий хлам. Как эта книжечка в картонной дешевой обложке. Лев же твердил, что это культурное и научное событие. И находились глупцы, вторили ему.

— Что за глупцы? — напрягся я.

— Да заходил тут один. Представлялся букинистом. А по мне, просто праздный бездельник.

Ух ты! Значит, этой несчастной книжкой интересовались. Букинист.

— Как его звали?

— Да не помню. Вроде бы представился Антоном Антоновичем. Или Анатолием Анатольевичем. Нет, все же Антоном Антоновичем… Я с ним и не общалась. Видела один раз — заходил к сыну. Поговорил со мной пять минут. Предлагал деньги за книгу.

— Большие?

— Да неважно. Лева уже оттащил ее куда-то. Он вообще любил делать глупости. — Она задумалась. — Тысячу рублей. Вроде бы и неплохо, пригодились бы. При этом дал бы и больше, но…

Тут она вспомнила о своей роли, достала платок и театрально оросила его слезами. Да уж, над драматическими сценами ей еще поработать надо — неубедительно как-то.

— Как он выглядел? — спросил я. — Можете описать?

— Да обычный. Усредненный — рост, вес. Уже за пятьдесят лет. Видно, что мужчина с воспитанием и вкусом к одежде. В очках темных. Снял как-то их. И знаете, что меня удивило. Глаза у него разные — черный и синий. А так — обычный скучный обыватель. Не орел.

Я задал еще несколько дежурных вопросов.

— Все? — спросила она снисходительно, когда я дописал протокол и протянул ей. — У меня совсем нет времени. Съемки. Театр. Творческие вечера…

— Все. Сотрудник вас проводит. Если надо, мы вас вызовем еще.

— Только прошу, звоните не на работу, а по домашнему телефону, — с оттенком превосходства произнесла она.

Гордая. Ну конечно, отдельная квартира, да еще телефон — это в Москве редкость. Для этого нужно быть известной актрисой. Ну или хотя бы, как я, работником МГБ. Мне по службе телефон положен — чтобы ночами на работу вызывать.

— Позвоним обязательно, — доброжелательно и многообещающе улыбнулся я.

Хорошо, что у нее есть домашний телефон. Не мудрствуя лукаво, пользуясь тем, что мне дали все возможности, я поставил его на прослушивание. Интуиция прямо вопила — копай здесь, не прогадаешь!..

Они открыли стрельбу сразу, без разговоров. Первым от выстрела обреза пал инкассатор, так и не успевший схватиться за свой служебный наган. Потом пуля из револьвера настигла бухгалтера артели «Пролетарский рыболов».

Шофер «форда» выскочил из машины и упал на колени. К нему неспешно подошел Батька Агафон.

Предводитель банды имел вид незаурядный. Косая сажень в плечах, в чекистской кожанке — осталась с тех пор, когда он и правда был чекистом. Лицо не лишено благородных черт. Гладко выбритый, с бьющим на несколько метров запахом одеколона. И взор такой прищуренный, внимательный и совершенно безжалостный. От этого взора у людей ноги подкашивались — ведь от него до стрельбы порой промежуток был совсем крошечный.