Книга Книга мертвых, страница 39 – Валерий Шарапов

В мой кабинет влетел взбудораженный Добрынин, размахивая свежим номером «Правды»:

— Читал?

Я кивнул на такую же газету, лежащую на моем столе.

— И что скажешь? — напирал Добрынин.

— Очередное землетрясение. И трясет не земную кору, а политический Олимп.

Да, новости так новости. Всем новостям новости. Хотя к этому все шло. Но чтобы с такой помпой!

Первая полоса «Правды». Заявление МВД СССР. И статья «Подлые шпионы и убийцы под маской профессоров-врачей». А там, в самых откровенных выражениях, описание подлой вредительской врачебной деятельности, в результате чего были залечены насмерть видные государственные деятели Щербаков и Жданов. Связь вредителей с иностранными разведками. И опять аресты, аресты, аресты вредителей.

Что за этим стояло? Выявление реальной диверсионной сети? Или всего лишь чьи-то амбиции? Или ошибки? Или какая-то хитрая политическая игра? Я себе этого представить не мог — недостаточно информации. Мы вообще мало знаем об истинных пружинах исторических событий. Но одно ясно — лихорадить будет нас основательно.

— Меня сегодня утром соседка спрашивает, потрясая газетой. Сердце, говорит, ноет, проклятое. В поликлинику надо. А вдруг там врач-отравитель? — невесело улыбнулся Добрынин.

— И что посоветовал? — поинтересовался я.

— Заверил, что в нашей районной поликлинике таких нет.

— А это ты зря. Вдруг найдут. И тебе укрывательство припишут, — хмыкнул я. — Тоже невесело.

Да, дело заворачивалось. В эту воронку непременно окажутся втянутыми и наши политики, и зарубежные государства — их газеты уже давно подняли крик, связывая дело врачей с делом Еврейского антифашистского центра. Мол, в СССР процветает махровый антисемитизм, что звучит странно — именно наша страна была инициатором создания еврейского государства Израиль. А сейчас за бугром вообще все голосовые связки проорут и пальцы о пишущие машинки сотрут в обличительном раже.

Как бы то ни было, а подобные акции — это косвенные свидетельства нарастающего кризиса. Или, наоборот, очищения?

И, что совсем тоскливо, наше дело пересекается с этими громкими делами. Отпечаток пальца фигуранта, обнаруженный при убийстве публициста, еврейского активиста Златковского. И эта катавасия с неизвестно где находящимся спецоружием. Получается, мы уже боком задеваем этот бурлящий шторм. И можем утонуть в нем по уши, а то и с концами.

В этот исторический момент у меня снова появилось жгучее желание попроситься куда-нибудь подальше от Москвы, особистом в какой-нибудь погранотряд. Только не участвовать в очередной кампании, которая с годами неизвестно как аукнется ее участникам.

— А я все думал, почему наружку в последнее время не дождешься, — посетовал Добрынин. — А они все на Рюмина работали.

Услышав имя начальника следствия МГБ, выскочки, по доносу которого был арестован министр Абакумов, автора дела врачей, я поморщился. Он был из тех людей, от которых надо держаться подальше.

— Аресты прошли. Может, теперь полегче со спецмероприятиями будет, — предположил Добрынин.

— Да ладно. Ты чего, думаешь, это последние аресты? Сейчас будут тянуть нити. Так что наружку мы в ближайшее время не увидим. Ладно, сами справимся. Не впервой.

— Я тут покумекал… — начал было Добрынин, но я его оборвал:

— Вот что, друг мой. Ты обедал?