Книга Книга мертвых, страница 62 – Валерий Шарапов

Добрынин, подумав, постановил:

— А что, может сработать… Действуем на свой страх и риск?

— На мой страх и риск. Я все устрою. Ты же меня прикрываешь по возможности.

— А как будешь исполнять?

— Есть возможности, — туманно произнес я…

Потом мы продумали стандартные варианты. Какие ситуации могут возникнуть и как на них реагировать. Систему оповещения и действия при обострении обстановки. И много еще чего, что кажется перестраховкой, но, если задымилось, может спасти жизнь.

И сейчас я не видел никакого смущения или страха в Добрынине. Он был в своей стихии. И лучился энтузиазмом. Он действительно готов был идти против всего мира, если посчитает, что дело правое.

И все же перед тем, как бросаться головой в холодный омут, я ему еще раз дал возможность одуматься и отступить.

— Добрынин, игра идет очень крупная, да еще краплеными картами. И не факт, что выживем, а не сгинем, притом с опороченным именем.

— Погибнуть, — только улыбнулся он. — А, дело житейское, с кем не бывает…

Яков Бурлак пришел сам, добровольно. Его никто не гнал к дверям районного отдела НКВД. Подняв руки, он остановился перед часовым и равнодушно произнес:

— Я из УПА. Десятник отряда Зеленого. Пришел с повинной. Веди к командиру, солдат.

Как раз в тот день я приехал в этот район из Киева. Организовывал мероприятия по этой самой банде Зеленого. Так что визит с повинной его десятника оказался просто подарком свыше.

С интересом смотрел я на жилистого, невысокого, широкоплечего, с могучими руками человека. Его удлиненное лицо с крупными чертами было совершенно равнодушным, но в черных бездонных глазах плескалось какое-то мне непонятное чувство.

— Надоело по лесам бегать? — сочувственно осведомился я.

Таких, которые сдавались, я сотнями видел. Некоторые были сломлены и ни на что не годны, другие — самоубийцы, которым хотелось, чтобы все побыстрее закончилось, пусть даже и виселицей. Третьи готовы были биться за свою жизнь и будущее, от таких была польза. Были и засланные — как же без них. И вот теперь предстояло определиться еще с одним.

— Да могу еще сто лет бегать, — ответил сотник без бахвальства, просто озвучил факт. — Мне не в тягость.

— Тогда почему пришел?

— Помощь.

— Тебе нужна помощь? — удивился я.

— Вам нужна. Мне нужна. Помощь всем нужна.

Меня этот необычный заход заинтересовал. Обычно сдающиеся бандеровцы начинают клясть свое командование, напирать на то, что их заставили взяться за оружие, обещают весь остаток жизни быть тихими и послушными. Здесь был совершенно другой случай.

— И в чем тебе нужна помощь?

— Убить Живоглота.

— Предводитель отряда в Кремецких лесах?

— Он, сволочь. Кровные счеты у нас. Он… В общем, многих моих убил, — он глубоко вздохнул и потупил взгляд, в котором я успел различить темную и неподъемную ненависть.

Он утверждал, что в банду пошел добровольно, рассчитывая добраться до Живоглота. Но это дело у него не заладилось. К цели так и не приблизился, зато участвовал в разных карательных рейдах и в итоге возненавидел борцов за свободную Украину, их предводителей, да и себя самого, что с ними связался.

— ОУН. Они не люди, — вздохнул десятник, заканчивая с уже третьей чашкой чая за наш оказавшийся длинным и тяжелым разговор.

— А кто же?

— Они нелюди. Нечистая сила. Живут в лесах, прячутся под корягами. И убивают, убивают, убивают. И все не напьются кровушки. Жажда их душит.