Онлайн книга «Книга мертвых»
|
— И ты решил идти к нам? — Да. Я помогу вам выводить эту нечисть. Вы поможете разделаться с Живоглотом. По-моему, это будет честно. — А если не поверим, не возьмем тебя? Ты же бандит. Руки в крови. — Ну тогда расстреляйте. Я и к этому готов. Потому что несправедливо все выходит. А зачем такая жизнь, в несправедливости? По разговору я уже понял, что кадр ценный. Знает о бандеровцах, схронах, связных, порядке связи достаточно. И упускать его я не собирался. — Отработаешь кровью, — вынес я свое решение. — Будет тебе потом и амнистия. И мирная жизнь. Эти мои слова он пропустил мимо ушей, только подался вперед и прохрипел: — И Живоглот. — И Живоглот, — согласился я. — Мне он тоже костью в горле. Вот тут он встрепенулся. И спросил с надеждой: — Тогда договор? — Договор. Конечно, это могла быть бандеровская провокация. Эти лесные черти время от времени засылали к нам своих агентов. Игра была во все ворота. Нас их агенты тоже заманивали в ловушки, в засады. Мы тоже несли потери. И было немало фанатичных националистов, которые готовы были жертвовать жизнями, лишь бы москалям свинью подложить. Потом Бурлака еще не раз проверяли в деле. Он успешно внедрялся в городское подполье и лесные отряды. Сдал руководителей Провода ОУН, карательную ячейку Безпеки. С его помощью разгромили две банды, после чего он стал моим заместителем в подчиненной мне агентурно-боевой группе, состоящей из раскаявшихся бандеровцев, искупающих вину кровью — и хорошо искупающих. За Живоглотом мы бегали больше года. И все-таки достали его. И пристрелили, когда он хотел устроить образцово-показательную казнь заезжим москалям. Тогда и профессора Листратова спасли. Когда я переводился в Москву, агентурно-боевая группа уже была расформирована. Бурлак, как и было обещано, получил амнистию и полную свободу. Но представить себя в мирной жизни никак не отваживался. Да, честно сказать, не могло у него быть мирной жизни. Слишком сильно его затронула война. — Оставаться тебе здесь нельзя, — сказал я, когда уже были собраны чемоданы. — А куда мне? — с какой-то горечью произнес Бурлак. — Из агентурного аппарата исключен. Свободен, как птица в полете. — Тебя здесь убьют. И официально тебя взять с собой не могу. Но есть один вариант. — Давай, командир. Тебе я верю… Больше никому… В общем, исключил я его из агентурной сети. Вывел из-под всех бумаг и сделал новую личность. И поддельные документы выправил на загляденье — никто не подкопается. Переселился он в ближнее Подмосковье. Вел спокойную жизнь работящего человека, вспомнив, что руки у него золотые, да еще тяга к художественному ремеслу. И теперь он был моим последним резервом на самые крайние случаи. Случаев таких было три. И во всех трех он фактически вывез ситуацию на своих плечах. Иногда он напоминал мне мое отражение в зеркале — человек, который не мыслит себя без войны. Я знал, что могу на него положиться, будто на самого себя. Было дело, закрыл меня своим телом от бандеровской пули — в груди дырка зажила, но тогда он был на волоске от смерти. Это была моя пуля, предназначенная именно мне, которую он без раздумий принял на себя. А вместе с пулей и часть моей судьбы, так что наши судьбы теперь переплетены до самого конца. И сейчас, как и раньше, он нужен был мне. Снова вместе в бой. Может быть, последний, но, правильно Добрынин сказал — это дело житейское… |