Книга Отморозок 12, страница 107 – Андрей Поповский

Для суда этого было мало. Для статьи — достаточно. Вика закрыла блокнот и посмотрела на фотографию молодого Потапова. Подтянутый полковник милиции смотрел в объектив с тем спокойным превосходством, которое с возрастом только усилилось.

— Допрыгался ты, Егор Владимирович.

По Потапову работу в Энске можно было заканчивать. Остались московские архивы, несколько встреч и сам текст — история карьеры человека, который пережил проверку комиссии Мезенцева, перебрался в Москву, пережил Советский Союз и стал генерал-лейтенантом уже нового МВД.

Вика начала складывать бумаги и заметила отдельный лист.

Костылев Юрий Антонович. Несколько секунд она смотрела на фамилию, потом перевернула лист чистой стороной вверх. Не сейчас. Сначала работа.

* * *

Владимир ждал рядом с машиной у входа в гостиницу.

— Куда едем, Виктория Сергеевна?

— На металлургический. В заводоуправлении должны передать бумаги.

За последние два дня Вика привыкла, что он почти ничего не спрашивает. Нужно ехать — едет. Нужно два часа ждать возле чужого дома — ждет. Через несколько минут сзади привычно появилась темная «волга». После встречи с Казанцевым Вика уже знала, кто там сидит.

Вахо еще в Москве предупредил, что одним Владимиром охрана не ограничится. Раньше это раздражало бы. Сейчас — нет. Иван сидел в Лефортово, Потапов знал, кто пишет о нем статьи, а совсем недавно Вике уже объяснили через избитого мужа, какие темы лучше не трогать.

Пусть охраняют.

На металлургическом Владимир показал документы, и их пропустили к заводоуправлению. На втором этаже сотрудник юридического отдела передал Вике конверт.

— Здесь договоры и переписка с железной дорогой. Только с фамилиями аккуратнее.

— Это моя работа.

— Я понимаю. Просто время такое.

— Время всегда какое-нибудь.

Спускаясь, Вика услышала шум и увидела длинную очередь вдоль стены. Мужчины в рабочих куртках, женщины в халатах, совсем молодые ребята. Очередь загибалась к двум дверям с табличками «КАССА».

Из одной вышел пожилой рабочий и прямо на ходу пересчитал пачку купюр.

— Ну чего, Петрович? — спросили из очереди.

— Все дали.

— Вот прям все?

— Все, мать их так. И долг полностью закрыли.

По коридору прошел оживленный гул. Петрович спрятал деньги во внутренний карман.

— Все, мужики, сегодня я богатый человек. До стекляшки бы теперь успеть, пока жена не узнала.

Очередь загоготала.

— Поздно, Петрович! Она уже у магазина дежурит, тебя отлавливает!

Из второй кассы вышла женщина лет сорока.

— Валя, дали?

— Все. Завтра Ленке сапоги куплю. Второй месяц в старых ходит, подошва отваливается.

— Сегодня покупай. Завтра опять подорожают.

Возле окна кассир называла фамилии, считала деньги, рабочие расписывались в большой ведомости. На стене висело машинописное объявление о выплате задолженности по цехам.

Вика задержалась у стены. Несколько дней назад в материалах Вахо было другое: сорванная отгрузка, задержка платежей, нехватка денег, недовольство рабочих. Перед самым собранием акционеров Зимин должен был объяснять людям, почему им опять нечем кормить семьи.

Зимин справился. Сам или с помощью Вахо — другой вопрос. Главное Зимин сделал: заплатил людям. На улице Владимир открыл заднюю дверь.

— Обратно в гостиницу?

Вика села и раскрыла блокнот. Потапов. Каладзе. Игнатов. Предприятия, даты, суммы. По Потапову в Энске ей уже хватало. Она перелистнула несколько страниц. Гонгадзе Георгий Гивиевич. Центральный район. Знал Костылева лично. Вика кивнула своим мыслям и посмотрела на водителя.