Книга Отморозок 12, страница 111 – Андрей Поповский

Вика выдержала его взгляд.

— Нет.

— Тогда хорошо.

Он пожал плечами.

— Я же не знаю, что у вас там с Юркой было.

— Это было позже.

— После Марины?

— После.

Гонгадзе кивнул.

— Тогда тем более.

Он немного подумал.

— Мы с Казанцевым тоже тогда голову ломали. Мне казалось, кто-то мог таким образом Терентьевой предупреждение сделать. Через пацана. Ошиблись, наверное.

— Почему «наверное»?

— Потому что доказательств не было.

— А Юра что говорил?

— Что нападение с Мариной никак не связано.

— Вы ему поверили?

Гонгадзе усмехнулся.

— Юрке?

— Да.

— Я всегда знал, что он умеет врать.

Вика подняла глаза.

— Вот как?

— Не в смысле, что он патологический врун. Наоборот. В обычных вещах достаточно прямой был. Но если считал, что тебе чего-то знать не надо, то из него бесполезно было клещами тянуть.

— И вы все равно ему доверяли?

— А одно другому не мешает.

Гонгадзе сказал это настолько просто, что Вика на секунду замолчала.

— Человек может тебе не рассказывать половину своей жизни и при этом не быть подлецом, Виктория Сергеевна. Каждый имеет право на свою тайну. Главное, как этот человек относится лично к тебе.

Фраза почему-то задела сильнее, чем хотелось. Иван тоже не рассказывал ей половину. Дед тоже… Вика заставила себя вернуться к разговору.

— Расскажите про Марину.

— А что именно?

— Все, что вы помните о Юре и Марине.

Гонгадзе тяжело вздохнул.

— Тут Казанцев вам должен был рассказать больше.

— Мне важно, что видели вы.

Жора задумался.

— Первый раз я узнал про Терентьеву как раз от Казанцева. Он сказал, что какая-то взрослая адвокатша постоянно мотается к Юрке в больницу. Потом спросил меня, что Юрка за человек.

— Что вы ответили?

— Примерно то же, что сейчас вам. Нормальный парень, умный, спортивный, в криминале не замечен. Правда, вокруг него постоянно какая-нибудь хрень случается.

— И что потом?

— Потом Марина пропала.

— Юра пришел к вам?

— Не сразу. Сначала он пошел к участковому по ее району. К Гаврилову. Тот связался с Казанцевым, а Казанцев уже подтянул меня.

— Почему вас?

— Потому что Юрка меня знал.

— Чтобы расположить его к разговору?

— Именно.

Гонгадзе усмехнулся.

— Казанцев тоже не дурак был.

— И Юра рассказал правду?

— Какую-то часть.

— Про отношения с Мариной?

— Да.

— Сразу?

— Нет.

Жора улыбнулся.

— Сначала оба, насколько я понял, рассказывали сказку про дружбу. Потом, когда Марина исчезла, ему стало уже не до игр. Признался, что отношения были личные.

— Как он себя вел?

Гонгадзе долго не отвечал.

— Плохо.

— В каком смысле?

— Не истерил. Не кричал. От этого как раз хуже.

Он поставил стакан.

— Казанцев рассказал ему про свидетеля. Про ящик и машину куда его поставили.

— Я знаю.

— Так вот. Юрка сидел напротив. До этого отвечал нормально, где-то ерничал, где-то отшучивался. А потом Алексей Петрович сказал, что ящик сначала занесли пустой, а вынесли тяжелый.

Гонгадзе помолчал.

— У Юрки лицо поменялось.

— Вы решили, что он понял?

— А что тут было не понять?

— Он считал Марину мертвой?

— Думаю, да.

— И что сделал?

— Встал и ушел. Сказал, что ему нужно побыть одному.

Вика опустила взгляд на блокнот. Она пыталась представить семнадцатилетнего Юру, который выходит из кабинета после того, как ему фактически сообщили о смерти женщины, с которой он был близок. Не получалось. Она знала другого Юру. И одновременно все больше понимала, что, возможно, никогда не знала его целиком.