Книга Отморозок 12, страница 136 – Андрей Поповский

В зале стало значительно тише. Игнатов, сидевший за московскими юристами, впервые поднял взгляд прямо на Малышева. Главный инженер выдержал его спокойно.

— У вас есть доказательства искусственного воздействия с целью ухудшить обстановку? — спросил юрист.

— У меня есть завод, которому надо работать.

— То есть доказательств у вас нет.

— Я не следователь чтобы искать доказательства, я вам по факту докладываю.

Зимин поднялся.

— Петр Семенович, достаточно.

Малышев сел. Теперь пришла очередь самого Зимина. Он вышел к микрофону без бумаг.

— Я не буду говорить, что у нас все хорошо. Это будет вранье.

Зал затих.

— У нас плохо. В стране плохо. Железная дорога работает как попало. Цены меняются быстрее, чем мы успеваем переписывать договора. Деньги обесцениваются. Предприятия, которые вчера были нашими постоянными покупателями, сегодня сами не знают, доживут ли до весны.

Он обвел зал взглядом.

— Но несмотря на все трудности завод работает.

Несколько секунд молчал.

— Зарплату мы выплатили. Сырье нашли. Заказы есть. Людей на улицу не выбрасываем. Я не обещаю вам легкой жизни, потому что тот, кто сейчас обещает легкую жизнь, либо дурак, либо врет.

Кто-то с задних рядов выкрикнул:

— Правильно!

— Сегодня предлагается заменить руководство. Это законное право акционеров. Если большинство решит, что другой директор справится лучше меня, я встану и уйду. Только перед тем, как голосовать, подумайте об одном. Новый директор должен будет завтра утром прийти сюда и запустить все те же цеха, найти то же сырье, заплатить тем же людям и продать тот же металл. Одним новым костюмом и новым лицом этого не сделать. Прежде чем предлагать решение накопившихся проблем, новая администрация должна будет вникнуть в дела завода, а это время, которое нынче дорого…

Зимин говорил еще долго. Напоминал рабочим о благополучных временах завода, ссылался на общую ситуацию в стране и обращался ко многим в зале по имени вовлекая аудиторию в разговор. Долгие десятки лет проведенных на заводе и общая вовлеченность в дела предприятия сейчас были на его стороне. Московские варяги были для заводчан чужими и непонятными, а Зимин свой. Пусть не идеальный и не без греха, но зато понятный и самое главное болеющий душой за общее дело.

По настроению аудитории и выкрикам из зала чувствовалось на чей стороне большинство. Зимин закончил и вернулся на место. Лев Валерьянович наклонился к его уху и тихо сказал:

— Нормально.

— Это юридическая оценка? — устало усмехнулся Зимин

— Нет. Эмоциональная и чисто человеческая. — серьезно ответил юрист.

* * *

Перед голосованием объявили десятиминутный технический перерыв. Михаил сам подошел к Зимину.

— Хорошо выступили.

— Спасибо.

— Малышев лучше.

Петр Семенович услышал и усмехнулся.

— Я старался.

Зимин посмотрел на Михаила.

— Ну?

— Что «ну»?

— Ты прекрасно знаешь.

Михаил перестал улыбаться.

— Николай Андреевич, Вахтанг Отаевич просил передать одну вещь.

— Какую?

— Завод должен работать.

Зимин ждал продолжения.

— И?

— И пока вы его директор, он работает.

Михаил протянул руку. Зимин пожал ее. Больше Никаких слов и клятв не требовалось. В отдалении стоял Игнатов и разговаривал с одним из московских юристов. Тот слушал очень внимательно и кивал. Игнатов сказал ему всего несколько фраз, после чего отошел к окну. Московский юрист вернулся к своим.