Книга Отморозок 11, страница 107 – Андрей Поповский

— Быстро сдристнули отсюда, — коротко бросил он сидевшим рядом с Иваном арестантам.

Те безмолвно подобрали свои вещи и ушли подальше.

— Что же ты братишка не сказал, что с уважаемыми людьми работаешь? — укоризненно сказал лысый. — Мы тебя за обычного барыгу приняли, так что душевно извиняемся. Вот тебе малява с воли.

— Ничего, проехали — кивнул Иван, принимая в руку маленький свернутый рулончик бумаги.

Он немедленно развернул рулончик. Внутри было написано. «Держись. Твоими делами уже занимаются.» Иван тщательно разорвал бумажку и обрывки положил в карман решив их утопить позже в параше.

— Нормально о тебе с воли пекутся, еще не успел на кичу заехать, а уже маляву прислали. — Лысый протянул руку

— Жора Ростовский.

— Иван, — пожал руку Карабанов.

Жора поднялся и мотнул головой в сторону своей компании.

— Пойдем к нам, Ваня. Я тебе место найду нормальное, отдохнешь, перекусишь чем бог послал.

Иван посмотрел на Жору, потом кивнул и тоже поднялся. Он понял, что лысому сообщили кто он и тот решил не связываться и наладить отношения. Ну что же, Иван не против. Худой мир, он в любом случае, лучше доброй ссоры.

Сегодняшнее утро началось с того, что трехлетняя Настя не смогла найти свою варежку. На улице уже сильно похолодало и выходить без варежек было нельзя. Еще вчера обе варежки были на месте, а сегодня Настя озадаченно крутила в руках только одну и непонимающе глядела на маму.

Вика, уже собранная, стояла посреди коридора и строго смотрела на дочь, которая глядела на нее чистыми ничего непонимающими глазками и сердито сопела.

— Мам, ну она точно была.

— Значит, и сейчас должна быть, — развела руками Вика, — лучше смотри, куда ты ее вчера положила?

Голос Вики прозвучал спокойно и почти нормально. За последние три дня она научилась говорить именно таким ровным и спокойным голосом. Не громко, но и не слишком тихо, чтобы Настя ничего не почувствовала и не испугалась. Вика не пыталась казаться преувеличено бодрой и веселой, это было бы слишком фальшиво. Она старалась быть обычной мамой и говорить своим обычным маминым голосом, каким говорят про варежки, каши, детский сад и забавного щенка, который увязался вчера за ними на улице.

Только сама Вика знала, чего ей это стоило. Ивана арестовали три дня назад. С того дня ее жизнь превратилась в сплошную череду хождений по кабинетам и звонков. Вика задействовала все свои связи и знакомства, чтобы узнать: фамилию следователя, статью и основание для ареста. Добивалась свидания с мужем, возможности передать вещи и продукты. Везде, куда она ни обращалась, ей отвечали по-разному, но смысл был примерно одинаков: слишком рано, нельзя, не положено, ждите. Вика ждала, потом срывалась и снова начинала бегать, просить и звонить.

Озвученая версия с наркотиками была чудовищна своей лживостью. Вика хорошо знала мужа и связать его с наркотиками было невозможным. Иван не был ангелом, но он был здоровым крепким и очень разумным мужчиной. Бизнес Каладзе, которым он управлял в Москве, был легальным. Ну как легальным, насколько это возможно было в начале девяностых для бизнеса вообще.

Вика, воспитанная дедом и обладающая холодным аналитическим умом, отточенным журналисткой профессией, давно уже не была наивной девочкой и хорошо понимала, как работает бизнес в новой, наступившей совсем недавно реальности. Там нужно заплатить санэпидемстанции, чтобы прикрыли глаза на одно, в другом месте «дать на лапу» пожарнику, чтобы тот написал правильный отчет о проверке, в третьем договориться с налоговиками… и так везде. Государственные проверяющие органы превратились в кормушку для маленьких людей, которые получили возможность запрещать, закрывать, или выдавать предписания на устранение нарушений.