Книга Отморозок 11, страница 155 – Андрей Поповский

Увидев жену, Иван счастливо улыбнулся. Из-за разбитой губы улыбка вышла кривой и мальчишеской. Иван сел на стул и помахал рукой. Губы у Вики задрожали, и она, наклонившись вперед, прислонила обе ладошки к стеклу. Иван с противоположной стороны погладил стекло напротив узких ладоней жены. Потом он снял трубку и показал ей глазами, чтобы она сделала то же самое.

Вика сняла трубку.

— Здравствуй, родная! — услышала она в трубке такой знакомый голос мужа. — Как же я рад тебя видеть!

— И я тебя… — непослушными губами прошептала Вика. По щеке скатилась слеза. Вика сердито смахнула ее тыльной стороной ладони. — Что они с тобой сделали?

— Ничего, — покачал головой Иван и снова улыбнулся — Я просто неудачно упал.

— Упал? — не веря ушам переспросила Вика.

— Да, полы здесь очень твердые, вот и зашибся немного, — Иван попытался подмигнуть жене.

— Руку тоже при падении повредил? — Вика кивнула на сбитые костяшки кулака.

— Ага, — кивнул Иван, — пытался ухватиться и промазал.

— Надеюсь, все же не промазал, а попал, — закусив губу жестко сказала Вика. Глаза у нее вспыхнули знакомым Ивану упрямством, а кулак на трубке сжался до белизны.

Иван прикрыл глаза как бы говоря «да я попал.» Вика и сама знала, что Иван никогда бы спокойно не стоял пока его избивали. Ее ноздри раздувались от гнева. Значит вот так? Хорошо…

— Не надо, — услышала она в трубке.

— Чего не надо? — удивилась Вика.

— Я вижу твое лицо и понимаю ход твоих мыслей, поэтому говорю не нужно, — покачал головой Иван.

За спиной у Ивана сидел контролер и делал вид что читает газету. Но на самом деле он внимательно прислушивался к разговору. Иван снова подмигнул и продолжил:

— У меня все в порядке. Ноги руки целы, голова тоже более-менее. Лежу тут и целыми днями читаю книжки.

— Ты молодец! — наконец слабо улыбнулась Вика.

— Как там Настена? — при упоминании о дочери лицо Ивана неуловимо изменилось. Оно стало мягче и даже следы побоев не так уже бросались в глаза.

— У нее все хорошо. Она сейчас у моих родителей, они на нее насмотреться не могут. Папа уже неделю не пьет. Гуляет с внучкой, играет, читает ей книжки. Вот только… — Вика запнулась — Настя постоянно спрашивает, где ты и когда вернешься.

— Скажи, что скоро, родная, — слабо улыбнулся Иван.

— Я так и говорю. Сказала, что ты уехал далеко в командировку и привезешь ей оттуда красивую куклу, которую можно кормить и переодевать в разные наряды.

— Придется побыстрей возвращаться вместе с куклой, — кивнул Иван, — обещания ведь нужно выполнять, особенно — если их даешь маленьким девочкам…

— Возвращайся, Ваня. Мы все тебя очень ждем и будем бороться за тебя до конца. — тихо ответила Вика. Адвокаты работают. Говорят, что против тебя нет прямых доказательств и в твоем деле много процессуальных нарушений. Они говорят, что есть большие шансы на успех. Тебя обязательно выпустят.

— Я знаю, родная. — улыбнулся Иван, вселяя надежду в жену.

Вика почти не слышала слов мужа. Она смотрела на разбитое лицо, на бинт, на то, как осторожно он держит корпус, явно бережет ребра. Иван упрямо переводил разговор на Настю, на ее родителей, на дом. Постепенно Вика поняла: он специально говорит о самом обычном, пытаясь вернуть им хотя бы этот час нормальной жизни. Они говорили о протекшем кране на кухне, о погоде на улице, о здоровье Виктора Петровича, которому снова стало лучше после чудесной настойки, привезенной сослуживцем с Дальнего Востока. Виктор Петрович теперь даже выходит гулять во двор. Говорили о тысяче мелочей, которые и составляют обычную недоступную им обоим сейчас тихую жизнь. А между обыденными словами с обеих сторон сквозило невысказанное — «Я люблю тебя» и «Я очень жду».