Книга Отморозок 10, страница 101 – Андрей Поповский

— Скажи мне, Иван, — продолжил дед, — ты сам понимаешь, в какой дом сегодня зашел?

— Понимаю, — ответил тот.

— И что именно понимаешь?

— Что здесь не любят пустых людей. И фальшь тоже не любят.

На этот раз Виктор Петрович улыбнулся уже отчетливее.

— Вика права. Ты действительно не дурак.

— Надеюсь. Это помогает в жизни.

— Не всегда, — возразил дед. — Иногда наоборот мешает. Дуракам часто проще живется…

Он чуть откинулся на спинку кресла. Было заметно, что разговор ему дается не просто.

— У вас с Викой очень разные биографии, — сказал он. — Ты это понимаешь?

— Понимаю.

— И тебя это не смущает?

— Смущает, — честно сказал Иван. — Но не настолько, чтобы оказаться от Вики и врать себе.

Виктор Петрович прищурился.

— А ей ты врать не собираешься?

— Нет.

— Даже, если правда будет неприятной?

— Часто, лучше неприятная правда, чем удобная ложь. — ответил Иван. — Но если правду сказать нельзя, а лгать не хочется. Лучше промолчать.

Дед немного помолчал.

— Хорошо сказано. Только люди редко живут так правильно.

— Я тоже не всегда жил правильно.

— А сейчас живешь?

Иван впервые за весь разговор чуть усмехнулся.

— Стараюсь не жить подло.

Эта фраза Виктору Петровичу явно понравилась больше многих предыдущих.

— Подло, — повторил он. — Хорошее слово. Старое.

Он чуть подвинул к себе стакан, но не взял.

— Что ты можешь дать моей внучке? — спросил он уже напрямую — И я не имею в виду материальное.

Иван не ждал этого вопроса именно в такой форме, но внутренне был к нему готов.

— Легкой жизни, наверное, нет, — сказал он спокойно. — Сказки тоже не будет. Но я ее искренне люблю и буду делать все, чтобы Вике было рядом со мной по-настоящему спокойно и надежно.

Дед смотрел на него очень внимательно.

— А если однажды поймешь, что рядом с тобой ей как раз и становится страшно?

Иван ответил сразу:

— Значит, уйду сам.

На веранде повисла тишина. Из сада донесся смех Вики. Виктор Петрович опустил взгляд на свои руки. Правая рука все еще слушалась чуть хуже, и он время от времени как будто непроизвольно разминал пальцы левой. Потом снова поднял глаза.

— Ты опасный человек, Иван, — сказал он спокойно. — Это видно сразу.

Иван не дернулся.

— Возможно.

— Не возможно, а точно, — поправил дед. — Я сейчас говорю не о том, что ты плохой. Просто, по моему мнению, ты из тех, кто притягивает к себе неприятности. Ты умеешь их решать, но не все неприятности можно разрешить

Иван несколько секунд молчал.

— Может быть, — сказал он наконец. — Только это не то, чем я хвастаюсь.

— И правильно, — кивнул Виктор Петрович. — Этим вообще хвастаются только дураки.

Он чуть подался вперед.

— А теперь ответь мне еще на один вопрос. Самый важный. Ты по какой правде живешь, Иван? По хозяйской? По выгоде? По данному слову? По своим людям? По себе?

Это был тот самый вопрос, ради которого, видимо, и затевался весь разговор.

Иван чуть опустил голову, как будто разглядывая окрашенный деревянный пол веранды. Потом сказал:

— Хозяева, или начальство бывают разные. Сегодня один, завтра другой. Выгода — тоже штука скользкая. А вот если кого признал своим, сдавать нельзя. И если слово дал — тоже нужно держать. Иначе, сам себя потом уважать не будешь.

Виктор Петрович слушал очень внимательно.

— То есть, живешь по слову?