Книга Отморозок 10, страница 110 – Андрей Поповский

— Что там? — спросил он.

Панкратов не ответил сразу.

Игнатов забрал удостоверение, убрал обратно.

— А теперь слушай ты, — сказал он спокойно.

Пауза.

— Кооператор с кассетами будет стоять. На том же месте.

Панкратов молчал.

— Твои люди к нему больше не подходят, — продолжил Игнатов. — Ни в форме, ни без.

Он чуть наклонил голову.

— И вообще, на всем рынке теперь будут другие порядки и правила. Запомни это.

Второй капитан попытался дернуться:

— Ты чего, майор, охерел? Ты думаешь ты тут самая большая шишка… И на тебя найдется управа.

— Сядь, — сказал Игнатов тихо и внушительно, даже не глядя на него.

Тот, неожиданно даже для самого себя, сел. Панкратов провел языком по пересохшим губам. Уже без прежней уверенности.

— Ты понимаешь, майор, что лезешь не туда? — сказал он, но голос стал ниже. — Я ведь далеко не старший в этой цепочке.

— Понимаю, — ответил Игнатов. — Со старшим уже все решили.

Пауза. Панкратов хотел что-то сказать, но в этот момент зазвонил телефон. Резко. Громко. Он взял трубку.

— Да.

Слушал. Лицо начало меняться уже через пару секунд.

— Да… понял… нет, я… — он запнулся. — Есть.

Пауза.

— Разберемся… Так точно.

Он положил трубку медленно. В кабинете стало тихо. Второй капитан посмотрел на него вопросительно. Панкратов не ответил. Несколько секунд смотрел в стол. Потом поднял глаза на Игнатова. Теперь уже без наезда.

— Вопрос закрыт, — сказал он сухо.

Игнатов кивнул.

— Я тоже так думаю.

Он развернулся и пошел к двери.

* * *

В кабинете еще несколько секунд никто не говорил. Второй капитан первым нарушил тишину:

— Что это было?

Панкратов медленно выдохнул.

— Это, — тихо сказал он, глядя в дверь, — значит, что звонил полковник Томаев и сказал, чтобы мы не мешали работать майору. Пауза. Он задумчиво потер лицо ладонью и добавил.

— И что этот кусок уже чужой…

* * *

Утро на рынке началось как обычно. Даже слишком обычно. Те же голоса, тот же гул, тот же поток людей. Но в воздухе висело что-то лишнее. Не напряжение даже, а ожидание. Кооператор с помощником пришел рано. Поставил столы. Разложил товар. Работал молча, аккуратно, не поднимая лишний раз головы.

Рядом стоял игнатовский. Тот же. Спокойный. Без суеты. Первые покупатели подходили осторожно. Брали кассеты, платили, уходили. Кто-то задерживался, оглядывался. Смотрели не только на товар. Ждали. Ждали и соседи кооператора.

Прошел час. Потом из глубины ряда показались трое. Шли без прежней вальяжности. Быстро, по делу. Впереди — тот самый старший. Лицо еще слабо держало недавнюю отметину — тонкая полоска на щеке, подсохшая кровь.

Остановились у точки. Несколько секунд молчали. Рядом уже начали притормаживать люди. Делали вид, что рассматривают соседний товар, но внимательно слушали. Старший первым нарушил тишину.

— Это твое, — сказал он коротко.

Кооператор не сразу понял. Потом посмотрел вниз. Один из пришедших поставил на стол сумку. Расстегнул. Внутри — кассеты. Те самые, что у него забрали пару дней назад. Старший перевел взгляд на кооператора. С усилием, но сказал:

— Погорячились.

Пауза.

— Извини.

Слово прозвучало глухо, будто чужое.

Кооператор сглотнул. Кивнул. Сказать что-то не решился.

Второй достал из кармана сложенные деньги. Положил рядом с товаром.

— Это за косяк.

Старший больше ничего не сказал. Развернулся. Он и те кто с ним ушли быстро. Без оглядки. Гул вернулся не сразу. Сначала — тишина. Потом — шорохи, движение, сдержанные разговоры. Все вокруг привычно занялись своими делами. Кооператор стоял, глядя на сумку и деньги, как будто не до конца веря, что это происходит с ним. Игнатовский подошел ближе. Оценил взглядом.