Книга Варвара Смородина против зомби, страница 69 – Георгий Ланской

«А как же собака? – подумала я. – Кто кормит эту несчастную тощую псинку в выходные?»

Библиотека была закрыта на висячий замок. Я потянула его и огляделась по сторонам. Никого. Печенье оттопыривало карман. Я подумала, что лучше прикормить собаку сейчас, чтобы, когда я решусь на противоправные действия, она не залаяла и не выдала меня.

Пес лежал в будке и глядел на меня с тоской. Его миска была пуста. Почуяв угощение, собака оживилась.

— Хороший пес, – сказала я, отдавая ему печенье, которое он проглотил с жадностью троглодита. Поблизости нашелся водопроводный кран. Я открыла его и налила собаке полную миску воды. Собака начала лакать, а я почувствовала разочарование и гнев на Элеонору. Как можно быть такой жестокой? Бросить животное изнемогать от жажды в такую жару! Нет, я этого так не оставлю! Как только выберусь из библиотеки, прихвачу пса с собой. У дедушки нет собаки, пусть поживет во дворе. А потом я заберу собаку в город, даже если до конца каникул мне придется вылизывать Злате пятки! Должен же у меня быть хоть один друг в этом жестоком мире.

Хотя я знала, что в библиотеке нет ни души, все равно постучала в дверь, а затем, обойдя здание, еще и в окно. Когда мне, естественно, не ответили, я остановилась и задумчиво уставилась на крепость, с виду казавшуюся неприступной.

Как быть?

Дверь не открыть. Это не американский боевик, где любой замок легко вскрывают кредитной карточкой. Ха! Наши двери предпочитают запирать на амбарные замки, которые даже ключи отпирают неохотно.

Окно?

Я поглядела на окна. Закрыты. Но, может, хоть в одном осталась приоткрытая форточка, куда я смогу пролезть? В такую жару оставлять помещение без вентиляции – все равно что превратить его в душегубку. После выходного придется полдня проветривать.

Я обошла библиотеку и – вуаля! – в задней части здания обнаружила приоткрытую форточку размером с папин ноутбук. Взрослому через нее не забраться, но я пролезала. Я погладила себя по голове за предусмотрительность, что не надела шлепанцы, предпочтя им плотные кроссовки. Деревья надежно прикрывали меня со стороны ближайших домов. Собака вертелась под ногами и с любопытством наблюдала за моими действиями, вопросительно шевеля ушами. Я шире открыла форточку и без особого труда ввинтилась в узкое пространство головой вперед. Только наполовину сделав дело, я поняла, какую глупость совершила. Влезать следовало вперед ногами, с опорой на подоконник. Теперь же я, балансируя на кончиках пальцев, как циркачка, раздумывала – вылезти назад и залезть как следует или попробовать не упасть.

Я рискнула и выбрала второе. И, конечно, зря.

Мои слабые руки не смогли удержать тело, и я неловко кувыркнулась вперед, сорвала занавеску, уронила горшок со столетником и рухнула на спину с громким «бум!» Гулкое эхо пронеслось по залам библиотеки. Не в силах пошевелиться, я со страхом ждала, что Элеонора, чудом оказавшаяся в библиотеке, прибежит на грохот упавшего слонопотама. Но шли минуты, никто не показался.

Я встала и оценила нанесенный ущерб.

Тысячелетник можно быстро пересадить в другой горшок, если удастся его найти. Хуже было с наполовину оторванной занавеской. Даже с подоконника я не смогла бы дотянуться до крючков. Вероятно, в помещении есть стремянка, но у меня могло не хватить времени на устранение последствий погрома. Я пробежала по комнатам и, к счастью, обнаружила пустую банку из-под персиков, которую кто-то из сотрудников (скорее, Элеонора) использовал в качестве пепельницы. Вытряхнув мусор и немного окурков на газету, я торопливо воткнула тысячелетник в банку, утрамбовала землю, полила остатками теплой воды из стеклянного графина и вернула на прежнее место. Оставшуюся землю я смела в угол. Надеюсь, уборщица устранит следы моего преступления. Если не приглядываться, никто и не заметит, что цветок стоит не в том сосуде. Черепки от разбитого горшка я собрала и выбросила в мусорное ведро. Туда же хотела отправить и старую газету с окурками из банки, но остановилась, приглядевшись к скрюченным цилиндрикам.