Книга Варвара Смородина против зомби, страница 70 – Георгий Ланской

Несколько из них, тонкие, коричневые, источающие смешанный с табаком аромат вишни, явно курила женщина. На фильтрах остались следы губной помады темно-красного цвета, что подтверждало мои подозрения относительно Элеоноры. Другие курил, скорее, мужчина, заметно прикусывающий плотную бумагу.

Интересно, кому Элеонора разрешала курить в помещении, где категорически запрещено это делать? Вон и табличка, и огнетушитель на стене. Кругом столько бумаги: книги, газеты… Полыхнет мгновенно. По виду окурки были примерно одного времени. Я бросила взгляд на стол библиотекаря. Пепельницы не было. Без всяких церемоний я стала выдвигать ящики и в нижнем нашла пепельницу, сухую, с остатками пепла на дне. Глядя на нее, я подумала, что Элеонора и некий мужчина долго сидели за серьезной беседой. Настолько серьезной, что нервно курили сигарету за сигаретой, игнорируя правила противопожарной безопасности. Но почему здесь?

Может, потому, что здесь они рассматривали нечто такое, чего нельзя было рассмотреть где-то еще? Или нельзя вынести?

Я торопливо обшарила ящики, заглянула под стол, надеясь, что Элеонора прилепила скотчем конверт с уликами, как в шпионском кино. Но ничего интересного не нашла. Если Элеонора и хранила свои секреты, то явно не здесь.

Я бездумно кружила по залам, разглядывая высокие стеллажи с книгами, и вскоре приуныла. Чтобы просмотреть все, мне не хватит и каникул. Что же такого интересного было в этом зале? Может, я ошибалась? Факт, что этот дом принадлежал князю Верховному, не говорит о том, что он оставил здесь указание, где искать сокровища. В залах не осталось ничего, что говорило бы о его бывшем хозяине, даже мебель была более-менее современная. Разве что на стене, за стулом, где сидела библиотекарь, под стеклом висела карта, очень старая либо умело имитирующая старину. Беглого взгляда хватило, чтобы понять: это карта окрестностей, закамуфлированная изображениями языческих божеств, диковинных зверей и растений. Я подошла и принялась разглядывать ее со всех сторон. Но за исключением диковинности изображений не видела ничего интересного: ни обведенных пунктиром тропинок, ни жирных красных крестов, ни скелетов, указывающих на север.

На улице зарычала, а потом залаяла собака.

Я бросилась к окну и в испуге отпрянула: к библиотеке шел Пал Палыч. Лай сменился руганью, а затем визгом. Вот почему собака не любила кузнеца – он ее бил, и, видимо, делал это раньше. Отогнав пса, Афанасьев, злобно щурясь, направился к дверям. Я услышала, как брякает замок. В моей голове мелькнуло: у кузнеца наверняка есть ключи от всех дверей в этом поселке.

Я заметалась по библиотеке, понимая, что не успею выбраться в окно. Забраться под стол? Чушь, меня там сразу же обнаружат. Но куда?

Недолго думая, я подлетела к самому высокому стеллажу и стала карабкаться по полочкам вверх, как по лестнице. Втиснувшись в узкое пространство между стеллажом и потолком, я замерла, зажав нос рукой. Пыли наверху была уйма, я боялась чихнуть.

Дверь открылась. Кузнец вошел, стараясь идти как можно тише. Если я еще мгновение назад думала, что не заметила датчик сигнализации, а он пришел проверить, не забрался ли кто в дом, то теперь я не была в этом уверена. Хотя, может, он крался, чтобы не спугнуть нарушителей? Я осторожно повернулась и поглядела вниз.