Книга Варвара Смородина против зомби, страница 87 – Георгий Ланской

Дедушка замахал руками, а участковый выпучил глаза в ужасе.

— Ты что! Разве так можно? – воскликнул Пряников. – Все улики должны быть приобщены к делу законно. Мы не занимаемся подтасовкой фактов, да, Анатолий Михайлович?

— Очень жаль, – холодно ответила я. – Но теперь ничего не поделать.

Все замолчали. Отец встал и подлил всем чаю, налил и мне, хотя я не просила, дал конфету и уселся напротив, сосредоточенный и хмурый.

— Я обследовала весь берег и нашла несколько отпечатков, которые мог оставить убийца. На его левой пятке – резаная рана длиной пару сантиметров. Этот человек поднялся по берегу, таща тело Фомичева на себе. Следы, оставленные им, были слишком глубоки для человека, который просто поднимался по берегу, не отягощенный грузом. Спускался он в другом месте, и следы были менее отчетливые. Несколько отпечатков я обнаружила у места, где лежало тело. К сожалению, их большую часть затоптали любопытствующие.

— Надо срочно все осмотреть, – сорвался с места участковый. – Варя, пойдем, покажешь следы!

— Сядь, Леша, – приказал дед. – Нет смысла идти. Все давно дождем смыло.

Я кивнула.

— Черт, жалко, – вздохнул Пряников, постепенно возвращаясь к своему нормальному цвету. – Теперь и примет никаких не осталось, кроме шрама на пятке.

— Следы были оставлены человеком примерно с сорок третьим размером обуви, – сообщила я. – Плюс-минус размер.

Пряников снова покраснел.

— Это ты откуда знаешь? – удивился он и махнул рукой. – Выдумала только что?

Я растопырила пальцы перед его лицом.

— Расстояние между моим большим и указательным пальцем составляет двенадцать сантиметров. Я измерила отпечаток, и обнаружила, что могу сделать два полных шажка, и один почти полный. Дома я измерила рулеткой кроссовки отца. Они сорок третьего размера, что соответствует тридцати четырем сантиметрам. На всякий случай я сделала снимки.

Я вынула телефон и продемонстрировала Пряникову фотографии, сделанные на пляже. Он и дедушка внимательно их изучили, а затем Пряников перебросил снимки на свой телефон. Хотя, на мой взгляд, теперь в этом не было смысла, пусть даже рваный шрам на пятке отчетливо виден на мокрой глине. Нет ни малейшей возможности приобщить улику к делу. С другой стороны, не мне это доказывать. В следующий раз пусть Пряников носом роет землю, как спаниель.

— А к кузнецу ты зачем прицепилась? – спросил дед.

Я на мгновение замешкалась, не уверенная, что следует выдавать Элеонору и приплетать к делу отца. Кажется, дед уловил сомнение, потому что внимательно взглянул на меня из-под косматых бровей.

— Он странно вел себя во время обнаружения тела, – промямлила я. – Ходил вокруг, прислушивался, приглядывался. На похоронах была та же картина. Кроме того, я подумала, что тело довольно тяжелое, и чтобы втащить его вверх по склону, нужен сильный мужчина, а кузнец очень силен, ему по должности положено. Еще он хромал на левую ногу.

— Он уже лет пять хромает, – пробурчал дед.

— Господи, она и на похоронах была! – воскликнул отец. – Представляю, что будет, когда твоя мать узнает.

— Дима, помолчи, – приказал дед и велел мне принести ржавую железку, на которую последовательно напоролись преступник и Вася. Я охотно выполнила приказание, отметив, что Злата не вернулась. Вручая участковому улику, я не испытала никакого удовольствия, чувствуя себя опустошенной. Удовольствие от фактов, которые я швырнула в лицо представителю власти, испарилось, словно я по собственной воле отдала любимую игрушку тому, кто ее не заслуживал. В глубине души я надеялась, что буду стоять в первых рядах тех, кто изобличит преступника, но теперь меня практически застали за расследованием. Боюсь, в дальнейшем за мной установят тщательный надзор, а из дома я буду выходить исключительно на поводке и в строгом ошейнике. Злате доставит удовольствие выгуливать меня перед домом на радость всем охотникам поглазеть. Дай ей волю, она и на шею мне повесит табличку, что-то вроде «психическая». Я загрустила, села за стол, угрюмо уставилась в скатерть и с горя съела две конфеты. Пришибленный уликами, Пряников торопливо попрощался и помчался исполнять свой долг. Наверное, хотел осмотреть берег. К счастью, он забыл спросить, что я стащила из дома Афанасьева.