Книга Варвара Смородина против зомби, страница 94 – Георгий Ланской

— Что такое «кулацкий подпевала»? – прошептал Вася на ухо.

— Понятия не имею, – честно ответила я. – Но потом выясню, очень уж любопытно.

Мы тихо сидели еще несколько минут, ожидая, что ответит Тетерин кузнецу, но дом оставался тихим и глухим. Афанасьев еще немного поколотил в окно, а затем, устав дожидаться, отправился выяснять причины безобразия. Запертые ворота его немного обескуражили. Отжав створку, он вошел во двор, погромыхал там чем-то жестяным, а затем вышел и, морщась, словно у него воспалился зуб, спросил:

— Петровна, а чего, этого мордастого дома нет? Замок на двери.

— Так он к Норе своей отправился стихи читать или романы. Уж не знаю, что ей больше нравится, – отмахнулась Семагина. – Вот люди странные, не от мира сего. Лето на дворе, самое время на огороде вкалывать, а они стишатами развлекаются. Посмотрю я, что они будут зимой кушать.

— И давно отправился? – вкрадчиво осведомился кузнец.

Баба Лена пожала плечами.

— Так с утра.

— Чего ж ты мне сразу не сказала, дура старая? – разбушевался Пал Палыч.

Семагина ядовито рассмеялась.

— А как бы я тогда узнала, чего этот дачник натворил?

Плюнув на землю, кузнец бросился в сторону библиотеки, а так как ему пришлось бы пройти мимо нас, мы синхронно рухнули на землю, моля небеса, чтобы он нас не заметил. Но, кажется, даже если бы мы вытянулись во весь рост у него на пути, он пролетел бы мимо, не придав этому значения. В его глазах плясала жажда мести. Дождавшись, когда он скроется из виду, а Семагина отправится по своим делам, мы вышли из укрытия и рванули на тропинку, ведущую к лесу.

— Он решил, что дядя Олег залез к нему в дом? – спросил запыхавшийся Вася.

— Видимо, да, – ответила я, размышляя над этим.

Что-то умное шевельнулось у меня в голове, но я никак не могла ухватить мысль и предпочла забыть о ней. Подобные мысли как грипп являются, когда ты их меньше всего ждешь. Подумать о чем-то другом – отличный способ ухватить капризную мысль за намыленный хвост. Я подумала о книге Олега, которая была незамысловато переписана с чужой, о библиотеке и карте Ивана Фомичева, найденном в доме гидрокостюме. Затем я переключилась на Злату и ее ухажера Мишу – единственного человека, у которого была рана на нужной ноге, на визит отца в дом кузнеца и его логическое объяснение.

Я остановилась.

Вася шел впереди и не сразу это заметил, продолжая разговаривать со мной еще минуту. Только сообразив, что я не отвечаю, он оглянулся и, встревоженный происходящим, подбежал, глядя, как я хмурю брови и шевелю губами.

— Ты чего? – испугался он.

— Ничего, – отмахнулась я. – Идем. Я просто задумалась.

Вася с подозрением поглядел на меня, но продолжил путь. Я же механически переставляла ноги, думая о своем.

Пепельница, которую я заметила на столе, когда Элеонора угощала меня чаем, была наполнена окурками, очень похожими на виденные в библиотеке. Я еще тогда решила, что Элеонора замыслила достать клад, и для этого ей нужен сообщник, подельник, словом, человек, который может достать клад оттуда, откуда она не могла. Отец спутал мне карты, я заподозрила злоумышленника в нем. Но у отца не было отметины на ноге. А в доме кузнеца был мужчина. Так почему этим мужчиной не мог быть Олег Юрьевич Тетерин? Я понятия не имела, где он находился в тот момент, и выяснить это у меня не было возможности. Но тогда логика кузнеца выглядела странной. Тетерину не было нужды красть карту, точная копия которой висела в библиотеке. Неужели кузнец этого не знал? На кладбище я Тетерина видела. И он не хромал.