Книга Вторая жена: цена развода, страница 49 – Мила Реброва

— Боже, как же это вкусно, — наконец сказала она, запивая сэндвич глотком ароматного, слегка обжигающего кофе.

Я усмехнулся, довольный её реакцией. Лейла продолжала есть с каким-то детским удовольствием, не замечая, как на кончике её губ осталась крошка. Я смотрел на неё, вспоминая, как давно я не видел её такой — расслабленной, погружённой в простые удовольствия.

Я взял свой сэндвич и тоже откусил, наслаждаясь вкусом. Он был тёплым, с хрустящей корочкой и нежной, чуть солоноватой ветчиной, которая таяла во рту. На самом деле, это был обычный сэндвич, но в тот момент мне казалось, что нет ничего вкуснее.

— Помнишь, как раньше ты делала мне тосты? — спросил я, потягивая свой кофе, который был насыщенным и чуть горьковатым, как раз таким, какой я любил. — И всегда забывала поставить их на подогрев, из-за чего они остывали, пока мы болтали.

Лейла усмехнулась, и я заметил лёгкий блеск в её глазах. Она смахнула крошку с губ и покачала головой.

— Да, но тебе всё равно всегда всё нравилось, — ответила она с игривой ноткой, словно возвращая меня в прошлое. — Хоть бы раз пожаловался, что еда холодная.

— Ну, когда я рядом с тобой, еда всегда кажется вкуснее, — признался я, сделав вид, что занят сэндвичем, чтобы скрыть смущение.

Она молчала, но я заметил, как её пальцы медленно касаются чашки с кофе, поднося её к губам. Лейла сделала небольшой глоток, и я видел, как она наслаждается этим, словно забыв обо всём. Она выглядела так естественно — без напряжения, без упрямства, просто живя этим моментом.

— Этот кофе чудесный, — сказала она, с удовольствием делая ещё один глоток.

Я кивнул, понимая, что для нас обоих этот завтрак стал чем-то особенным — тихой передышкой, моментом, в котором мы просто могли быть собой, наслаждаясь простыми радостями. И я был благодарен за это утро, за её тёплую улыбку, за чашку кофе и простой сэндвич, которые вдруг стали самыми важными в моей жизни.

* * *

Когда я вернулась домой, мама уже ждала меня у двери, её лицо выражало смесь облегчения и беспокойства. Я едва успела открыть рот, как она бросилась ко мне, крепко обняв. Её руки слегка дрожали, и я почувствовала, насколько она волновалась, несмотря на моё сообщение о том, что я решила переждать шторм в магазине.

— Лейла, почему ты не позвонила? — выдохнула мама, отпуская меня, но её руки всё ещё держали меня за плечи. — Я переживала всю ночь, думала, что с тобой что-то случилось!

— Мам, прости, не было связи. Шторм был сильнее, чем я думала, — оправдывалась я, надеясь, что она не заметит смущение, мелькнувшее в моём взгляде.

Мы прошли на кухню, и я заметила, что мама поставила чайник и заботливо разложила на столе мой любимый тёплый хлеб. Сев напротив неё, я вдохнула запах чая и сделала несколько глотков, пытаясь привести мысли в порядок.

— Я не была одна, — наконец призналась я, и взгляд мамы стал настороженным.

— Кто-то был с тобой? — уточнила она, но я заметила, как её губы сжались, как будто она уже знала ответ.

Я рассказала маме о приезде Салмана, и о его затее с магазином по соседству, пару дней назад.

— Салман, — произнесла я тихо. — Он оказался рядом, когда началась буря, и настоял на том, чтобы остаться. Мы просто… переждали её вместе. Он хотел удостовериться, что со мной всё в порядке.