Книга Малышка для профессора, страница 24 – Дина Дэ

— Свалил от моей дочери. Сейчас же.

Мой отец стоял в дверях. И за всю свою жизнь я ни разу не видела его в таком бешенстве. Каждое отрывистое слово было пропитано такой ледяной яростью, что меня зазнобило еще сильнее. Боже, только не сейчас!..

Баталов медленно повернулся. Его мощная спина перекрыла мне весь обзор.

— Лере нужен врач. У нее жар.

Ровный тон Баталова подействовал на меня, как доза транквилизаторов. Но отца он раззадорил, как красная тряпка быка.

— Отойди от нее, — прошипел отец, с трудом сдерживая себя. — Пока я не набил тебе морду.

Ох черт, они ведь не подерутся?..

— Я не причиню вашей дочери вреда, — неожиданно мягко проговорил Баталов, опуская руки вдоль тела.

Мне так сильно захотелось поверить ему, прижаться всем телом к внушительной спине, вдохнуть дурманящий запах кожи и парфюма, что я попыталась встать с кровати, преодолевая головокружение и неимоверную слабость.

В глазах потемнело.

— Пошел вон! — рык отца прозвучал совсем рядом. Он рванул ко мне, когда я в полуобмороке сползла на пол, и, подхватив на руки, снова положил на кровать. — Видишь, до чего ты ее довел…

Напрягшись, я медленно повернула голову, чтобы посмотреть в серые глаза и увидеть в них отражение хоть каких-то чувств. Но в комнате кроме меня и отца никого не было.

Это был сон? Или Баталов просто сдался, не желая усложнять себе жизнь?..

Мою грудь обжигало от каждого вдоха, температура стремительно поднималась, стирая границы реальности, но я даже была этому рада. Чем хуже мне было физически, тем меньше я думала о своем первом мужчине, в которого успела втюриться по самые уши. Дура-дура-дура…

В какой-то момент я просто отключилась, борясь каждой клеточкой за жизнь. И мне было так хорошо в этой блаженной невесомости, что я совершенно не спешила назад. Будь моя воля, я бы осталась тут навсегда.

Баталов

В своем детстве я совершенно не помнил отца. Я знал, что он у меня есть, и пару раз в год получал от него подарки. Я даже был в курсе, что он доктор наук и ректор университета (мама частенько подсовывала мне вырезки из газет). Но я не испытывал к нему ровным счетом ничего — ни ненависти, ни любви. Я просто жил своей жизнью обычного подростка и старался как можно меньше расстраивать мать. Благо учеба давалась мне легко, и учителя хвалили меня, закрывая глаза на поведение.

Так мы и жили вдвоем с мамой, пока в наш дом не пришла беда. Мама заболела. Вначале она пыталась это скрывать и лишь со смехом отмахивалась от моих обеспокоенных вопросов. Но я-то видел, как она буквально тает на глазах. А эти еженедельные походы к врачу и сдачи анализов… Я понимал, что случилось что-то серьезное, но даже не догадывался насколько.

Мамы не стало очень быстро. Она сгорела за считанные месяцы. И всё это время я, как ненормальный, надеялся на чудо. Я откопал номер телефона отца и, заикаясь от волнения, попросил его о помощи. Он приехал в тот же день и долго разговаривал с матерью за закрытой дверью. Через несколько дней он отвез ее в Германию на обследование, оставив мне деньги на продукты и сказав, что я остаюсь за старшего.

Через две недели они вернулись.

А через месяц я стоял возле гроба своей матери и никак не мог понять, о чем говорят все эти люди, которые подходили ко мне и со слезами на глазах пытались обнять.