Книга Друг отца. Его запретная девочка, страница 19 – Харли Напьер

Слова вырываются с трудом, прерывисто, но я держусь, чувствуя, как его взгляд жжёт меня, не отрываясь от моего лица, не скользя по бумагам, а сосредоточившись только на мне. Когда я заканчиваю, он молчит, и эта тишина давит, ускоряя мой пульс до предела.

Тогда он наклоняется ещё ближе и его голос превращается в шёпот, низкий и вибрирующий, от которого моё тело напрягается, как струна.

— Не идеально. Но не глупо. Уже есть с чем работать.

Я чувствую, как между нами натягивается невидимая нить, как будто пространство между нами заряжено электричеством. Он смотрит в мои глаза слишком долго, и я вижу, как его зрачки расширяются, как его дыхание становится чуть глубже.

Взгляд Марка опускается на мои губы, и мой язык машинально касается нижней. Его глаза темнеют, и я замечаю, как его пальцы на столе сжимаются, как будто он сдерживает себя.

Момент растягивается, его теплое дыхание смешивается с моим, и я ощущаю, как моё тело тянется к нему, несмотря на все запреты.

Его присутствие, как магнит, притягивающий меня, заставляющий забывать о правилах, о том, кто мы друг другу. Губы Марка приоткрываются, челюсть напрягается, и эта борьба внутри него только разжигает мой жар, разливающийся по венам.

Внезапно он отстраняется, резко, как будто обжигаясь, и его голос возвращается к деловому тону, но в нём дрожит что-то неконтролируемое.

— Хватит на сегодня. Завтра продолжим. Иди отдохни, Лиза.

Я киваю, встаю, чувствуя, как ноги и ноги подкашиваются от остаточного напряжения. Выхожу из кабинета, оставляя за дверью этого мужчину, из-за которого возбуждение до сих пор разливается по телу горячей волной. Наваждение какое-то...

На следующее утро я снова сижу за массивным столом Марка в его просторном кабинете. Солнечные лучи пробиваются сквозь высокие окна, но мне не до них. Я стараюсь изо всех сил сосредоточиться на разложенных передо мной документах, но мой разум упорно возвращается к вчерашнему напряжённому моменту, к его взгляду, к его прикосновениям. Мысли вихрем кружатся в голове, мешая сконцентрироваться.

Внезапно его голос, низкий и размеренный, резко прерывает мои беспорядочные размышления, заставляя вздрогнуть.

— Ты читаешь? — спрашивает Марк, не отрывая взгляда от экрана ноутбука. Его пальцы уверенно скользят по клавишам, печатая что-то, но в голосе проскальзывает лёгкий, почти игривый вызов, который почему-то заставляет моё сердце предательски дрогнуть.

— Читаю, — вру я, стараясь придать своему голосу напускную уверенность.

С демонстративной небрежностью я переворачиваю страницу, хотя внутри всё сжимается от липкого страха быть разоблачённой. Я ощущаю, как его присутствие снова начинает давить на меня, обволакивая со всех сторон.

Он усмехается. Звук почти неслышен, но эта низкая, чуть насмешливая усмешка отзывается во мне, как лёгкий удар, моментально пробуждая вчерашнее, ещё не остывшее напряжение.

— Тогда скажи, какие активы вынесли за скобки консолидации, — тон Марка становится чуть резче, и я ощущаю, как он внимательно наблюдает за мной, даже не глядя в мою сторону.

Я моргаю, пытаясь сфокусироваться. Сердце пропускает удар, а паника на мгновение сковывает меня, словно облили ледяной водой.

— Эм… аграрный сектор? — неосторожно вырывается у меня. В ту же секунду я понимаю, что совершила ужасную ошибку. Жар мгновенно приливает к лицу, а его молчание становится ещё более тяжёлым и гнетущим.