Книга Друг отца. Его запретная девочка, страница 23 – Харли Напьер

— Если ты имеешь в виду рабочие отношения, то да. Пару дней как приступила.

— Ах, какая скромница, — шепчет блондинка, её голос пропитан ядом, и она обменивается многозначительными взглядами с остальными. — Прямо как Марку нравится.

Смех снова. Женский. Уверенный. Жестокий. Он отскакивает от стеклянных стен, усиливая ощущение, что я нахожусь в клетке, полной змей. Каждая из них — опытная, выдрессированная, опасная.

Они видят во мне не угрозу, не равную, а временную игрушку Марка — любовницу, которую он скоро выбросит, как использованную карту из колоды.

Но я не собираюсь пятиться. Внутри что-то щёлкает, и я чувствую стальной стержень, который не даёт мне опустить глаза.

— Я здесь не для того, чтобы нравиться. Ни вам, ни Марку, — говорю я ровно, удивляясь, откуда во мне взялась эта храбрость. — Я пришла учиться. Работать. И если кто-то видит во мне угрозу — что ж, наверное, не зря.

Тишина накрывает комнату, словно тяжёлое одеяло, заглушая все звуки. Они смотрят на меня, их глаза сузились, оценивая, переосмысливая мою дерзость. И тут Наталья Львовна усмехается, её губы кривятся в лёгкой, почти детской насмешке.

— Смело. Хотя я бы на твоём месте… не делала ставки на покровительство. Марк долго ни на ком не задерживается. Видела его прошлых «помощниц» — все красивы, все умны, и все исчезли, как только он терял к ним интерес.

Её слова врезаются в меня, как иглы, и я чувствую, как сомнения начинают точить ту хрупкую уверенность, которую я только что обрела.

С другой стороны, чего это я лужей растеклась перед Марком? У него женщин куча, тот ещё бабник. Я же пришла сюда не для него, а для себя — и, несмотря на их язвительные улыбки, я намерена доказать это, даже если мне придётся пройти через этот змеиный питомник с поднятой головой. Хватит таять от Марка, нужно идти к своей цели, иначе действительно вылечу, как дурочка, которая растеряла все мозги из-за мужика!

Я выхожу из переговорной, сжимая зубы так сильно, что, кажется, вот-вот треснет челюсть. Щёки горят, словно меня отхлестали по лицу, а руки дрожат от злости, которую я отчаянно пытаюсь сдержать. В груди — та самая знакомая пустота. Она появляется, когда тебя унижают публично, красиво, без единого мата.

Я не плачу. Не дождутся. Ни за что.

Коридор холодный, стеклянный, зеркальный. Каждый шаг отдается эхом. Отражение в витрине напротив будто смотрит на меня свысока: девчонка в костюме, который она ещё не успела обжить, слишком в нём неловкая. Чужая среди своих. Пыльная провинция на фоне столичного глянца, где каждая деталь кричит о цене и статусе. Меня тошнит от этого.

— Эй! — негромкий голос догоняет меня в повороте, пробиваясь сквозь звон в ушах.

Я резко оборачиваюсь. Меня почти догнала невысокая девушка. Её волосы гладко зачёсаны в низкий хвост, на ней серый кардиган и простые туфли без каблука. Ни капли гламура, никакой показухи, ни малейшего намека на претензию. На фоне всех этих золочёных вампирш она выглядит, как… нормальный человек. Это почти шокирует.

Она останавливается прямо передо мной, чуть смущенно улыбаясь.

— Привет. Я видела, как они на тебя набросились. Жесть, конечно. Ты… нормально? — её голос звучит тихо, но в нём столько искренней заботы, что я на секунду теряюсь. Впервые за этот день кто-то обращается ко мне без скрытого подтекста, без яда.