Книга Друг отца. Его запретная девочка, страница 32 – Харли Напьер

Такая стратегия? Но ведь Смирновы же не дураки... И почему бы тогда не рассказать о планах? Чем я могла бы помешать?!

Мозг лихорадочно перебирает варианты, и ни один из них не сулит ничего хорошего. Он играет в очень грязную игру. Мой отец, которого я считала своей защитой, оказался в центре опасной интриги.

Я смеюсь в ответ на очередную шутку Кости, пытаясь сохранить фасад беззаботности. Но внутри у меня тяжёлый, давящий камень. Я улыбаюсь, но мне страшно.

Весь день Марка так и нет в офисе. И остаток дня проходит в мыслях и сомнениях.

Поздним вечером я брожу по своей комнате, словно зверь в клетке. Я прокручиваю в голове слова Сани, слова Андрея, его холодный взгляд. Вся моя жизнь, казалось, превратилась в клубок лжи и недомолвок. Я больше не могу так.

И в этот момент, когда отчаяние почти захлёстывает меня, приходит ясность. Это не я должна метаться и прятаться. Это они что-то затеяли. А я? Я здесь, в самом эпицентре, и у меня есть только один способ понять, что происходит на самом деле.

Я принимаю решение. Наглое. Рискованное. Возможно, самоубийственное. Но единственно верное.

К чёрту всё. К чёрту лживые улыбки, к чёрту интриги, к чёрту страх. Я иду к Марку.

Пусть он будет на моей стороне или против меня. Пусть он сдаст меня Андрею, пусть покажет, что он часть этой грязной игры. Но я хотя бы буду знать. Буду понимать, что никому больше не могу доверять в этом городе. Я буду знать, на что я могу рассчитывать и от кого ждать удара. Это будет точкой невозврата. Либо я получу ответы, либо окончательно пойму, что я одна против всех.

От этой мысли по телу разливается странный, обжигающий холод, смешанный с приливом адреналина. Моё сердце начинает биться сильнее, но на этот раз не от страха, а от решимости. Я чувствую себя натянутой струной, готовой порваться или зазвучать. Я сделаю это. И пусть будет что будет.

Я хватаю телефон. Пальцы дрожат, но не от страха — от этой безумной смеси злости, обиды и… надежды. Я нахожу его контакт. «Марк Волков». Глухой стук сердца в висках. Один гудок. Второй.

— Да? — его голос хриплый, низкий, будто сорванный. Я тут же подношу экран к лицу — 23:48. Почти полночь.

Стыд резко обрушивается волной, накрывает с головой.

— Прости. Прости, что так поздно. Просто… — я запинаюсь, скомкано глотаю воздух. — Нам нужно поговорить. Срочно. Очень.

Немая пауза. Ни вздоха, ни ответа. Только его ровное, глухое дыхание в трубке. А потом — отбой. Связь прерывается.

— Что?.. — я застываю, уставившись на чёрный экран, как будто он должен мне объяснить. Как будто через него я услышу что-то ещё.

Дурочка. Дура.

Отбросив телефон, я иду в ванную. Мне нужно смыть с себя этот стыд, эту неопределенность, эту тревогу. Включаю душ на полную мощность, почти ледяные струи воды обрушиваются на меня, и я стою под ними, пытаясь смыть всё накопившееся напряжение. Вода обжигает кожу, но мысли всё равно не уходят.

Может быть, это знак? Что я не должна ему доверять? Что он и есть часть этой игры? Или он просто… занят? Эта мысль вызывает неприятный укол ревности, который я тут же пытаюсь подавить. Какая ревность? Он мне никто. Друг отца, чёртов бабник и мой босс.

Внезапно раздаётся резкий, громкий звонок моего телефона, лежащего где-то в комнате. Я вздрагиваю, наспех вытираюсь полотенцем и, не успев одеться, босиком бегу в комнату. Смотрю на экран. Марк.