Книга Танец у пропасти, страница 81 – Кира Хо

— Дэйтон, пожалуйста, не уходи, — прошептала она, и слезы хлынули из глаз, обжигая щеки.

Лизи не понимала, как такое могло произойти. Все казалось нереальным, кошмарным сном, от которого она никак не могла проснуться.

Она отчаянно искала рану, источник крови, заливающей его одежду. Нашла. Пуля попала в живот. Рана была ужасной. Элизабет знала, что времени почти не осталось. Девушка прижала ладони к ране, пытаясь остановить кровь, но это было бесполезно. Кровь продолжала сочиться, окрашивая ее руки в багряный цвет.

Вокруг воцарилась тишина. Все нападавшие были мертвы, покосившись в неестественных позах. Но ей было все равно. Ничего больше не имело значения, кроме Дэйтона.

Элизабет не поняла как и откуда рядом возник Блейк. Одетый во все черной с каким-то оружием за спиной.

— Да твою ж! — выругался блондин. — Просил ведь не лезть в самое пламя!

Затем не обращая внимания на немой протест Лизи, которая вцепилась в любимого мертвой хваткой он поднял друга и быстрым шагом дошел до машины.

— Открой дверь! — рыкнул он на девушку, а та и не сопротивлялась: сделала что сказано.

Блейк осторожно уложил Дэйтона на заднее сиденье, его движения были быстрыми и четкими, но в глазах читалась неприкрытая тревога. Элизабет, словно кукла, последовала за ним, не отрывая взгляда от окровавленного лица возлюбленного. Она забралась в машину и, не говоря ни слова, прижала его голову к своим коленям.

"Держись, Дэйтон, пожалуйста, держись," — беззвучно молила она, чувствуя, как его жизнь утекает сквозь ее пальцы вместе с теплой, липкой кровью. Каждая секунда казалась вечностью, наполненной невыносимым страхом и отчаянием. В голове пульсировала лишь одна мысль: "Не дай ему умереть. Не сейчас. Не так."

Блейк вдавил педаль газа в пол, машина взревела, срываясь с места. Он мчался по ночным улицам, словно одержимый, но даже скорость не могла приглушить тупой, ноющий ужас, поселившийся в его груди. Он видел отчаяние в глазах Лизи, чувствовал ее боль, словно она была его собственной. Дэйтон был ему как брат, и мысль о том, что он может потерять его, казалась невыносимой.

Всю дорогу Элизабет шептала Дэйтону слова любви, надежды, обещания. Она каждые две секунды повторяла ему заветное “Да”, что не сказала на пляже. Ее голос дрожал, но она продолжала говорить, цепляясь за каждый его вздох, как за последнюю нить, связывающую его с жизнью. Она рассказывала о будущем, которое они мечтали построить вместе, о доме, полном смеха и любви, о детях, которые у них могли бы быть. Она умоляла его не оставлять ее, не отнимать у нее эту мечту.

Но Дэйтон молчал. Его глаза были закрыты, лицо бледным и осунувшимся. Лишь слабое, прерывистое дыхание говорило о том, что он еще жив. И с каждой секундой это дыхание становилось все слабее, все тише, унося вместе с собой последние надежды Лизи на чудо.

Роуз долетел до ближайшей больницы, время для Элизабет растянулось в мучительную, бесконечную вечность. Он вновь подхватил Дэя на руки и, словно одержимый, ринулся внутрь.

В приемной молоденькая медсестра едва не подпрыгнула от ужаса, увидев эту кровавую, искореженную картину из трех человек.

— Агент Блейк Роуз, номер значка два восемь два пять, — чеканно произнес он, обращаясь к ошеломленной девушке. — Ему нужна немедленная помощь. Пулевое ранение в живот.