Книга Друг отца. Под кожей греха, страница 139 – Anna

— Ну что… завтра вместе к психотерапевту? — спросил, привлекая её внимание.

— Я ведь сказала, — она закатила глаза, — только если выпадет снег.

Молча подтянул жалюзи выше.

Анастейша повернула голову, и её большие глаза раскрылись ещё шире, а рот сложился в удивлённое «о».

Снег завораживал: крупные хлопья кружились в свете фонарей, и во всём этом царила тихая, почти нереальная магия момента.

— Серьёзно?.. Даже погода против меня? — тихо буркнула она.

Я улыбнулся.

Иногда судьба любит вносить свои коррективы.

Анастейша

Блин.

Если бы я знала, что пойдёт снег, я бы сказала что-нибудь более надёжное. Например: когда рак на горе свистнет.

С погодой шутки плохи: она непредсказуема, капризна и явно имеет ко мне личные претензии.

А вот с пресноводным всё проще — он точно никогда не свистнет. Ни на горе, ни где бы то ни было.

И всё же…

Несмотря на этот коварный снег, вечер выдался удивительным.

Долгая прогулка, поездка на метро, океан, случайная закусочная, смех, жирные бургеры — и редкое чувство цельности, которое не купишь ни деньгами, ни статусом.

Но утро оказалось куда прозаичнее вечера.

И вот я сижу в зоне ожидания, отсчитывая секунды до приёма у психотерапевта.

Адриан, разумеется, порывался пойти со мной. Мне же совершенно не хотелось, чтобы он сидел рядом и слушал то, что я, возможно, сама ещё не готова была произнести вслух. Он попытался возразить — спокойно, без давления, но с привычной настойчивостью. Однако быстро отступил, стоило мне лишь сказать: «Я сейчас вообще никуда не пойду». Этого оказалось достаточно.

Дверь кабинета открылась.

— Мисс Монтгомери, проходите.

Я поднялась, выпрямила плечи и вошла.

Кабинет оказался совсем не таким, каким успела его представить. Никакой стерильности, резкого запаха антисептика или пугающих плакатов с изображением мозга. Вместо этого — мягкий свет, книжные полки до потолка, мягкое кресло напротив стола. Пространство, в котором не хотелось защищаться.

Доктору было около сорока. Возможно, чуть меньше. Спокойный взгляд, аккуратная борода, ровная осанка человека, который привык слушать больше, чем говорить.

— Присаживайтесь. Вы принесли результаты ЭЭГ?

Я молча протянула папку.

Он не торопился. Внимательно просматривал листы, делал короткие пометки, иногда задерживал взгляд на отдельных строках. В этой неторопливости не было равнодушия — только сосредоточенность.

Я сидела напротив и поймала себя на том, что слишком сильно сжимаю пальцы.

Спокойно, Анастейша.

Это просто консультация. Не допрос.

— Скажите, — наконец произнёс он, — что именно привело вас ко мне?

Я замялась.

— У меня были… срывы. Теряла контроль, начиналась паника. Это не происходило постоянно, но каждый раз — резко. И очень тяжело.

— Когда это началось?

— После… — запнулась, сглатывая подступивший к горлу ком. — После того как жених срочно уехал на несколько дней… оставив меня одну. С этого всё и началось.

Он лишь кивнул — не задавая лишних вопросов и не переступая границ.

— Случалось ли такое, что вы теряли сознание? Или, возможно, были провалы в памяти?

Пальцы сами собой впились в ткань брюк. Врач не мог этого не заметить.

— Мисс Монгомери, вы можете говорить свободно. Всё, что прозвучит в этом кабинете, конфиденциально.

Я рассказала ему о том, как потеряла сознание в больнице. Вначале слова давались с трудом — почти каждое застревало в горле. Но потом они ринулись сами собой: про всё, что давит на меня, про сны и тревоги, которые прячу глубоко внутри.