Книга Друг отца. Под кожей греха, страница 156 – Anna

Я сделала глоток воды.

— Почему ты не рассказал отцу?

— Потому что он её идеализировал. Даже во время ссор не позволял себе повысить голос. Я знал, что уход Зои он бы пережил. Но если бы узнал, что она издевалась над тобой… — Адриан качнул головой, — это бы его уничтожило.

Мне стало по-настоящему жаль отца. Не как ребёнку, которому больно, а как женщине, осознающей, как слепа порой бывает любовь.

— Сколько? — спросила я. — Сколько денег ты ей отдал?

— Это не имеет значения.

— Ты обещал отвечать честно.

Он назвал сумму.

Несколько миллионов долларов. В общей сложности.

Я закрыла глаза.

Господи…

— Почему ты не рассказал мне сразу? Почему позволил ей манипулировать тобой? Ты ведь не такой… Ты никогда не прогибаешься, Адриан.

— Когда любишь, многое меняется. Готов платить любую цену, лишь бы человек, которого любишь, был в безопасности. Я думал, что смогу…

Я долго молчала, а затем всё-таки спросила:

— За что ты меня полюбил?

Адриан ответил без промедлений:

— За то, что ты — это ты. Я полюбил тебя такой, какая ты есть. Мне не нужна самая умная, красивая или удобная — мне нужна именно ты, со своим упрямым характером. Если ты уйдёшь, у меня больше не будет никого. Никогда. Потому что никто, кроме тебя, мне не нужен. Ты — единственная.

Слёзы подступили неожиданно. Я резко поднялась — кресло сдвинулось назад с коротким скрипом — и почти бегом направилась наверх.

Это была не злость и не боль. Меня захлестнуло понимание того, насколько сильны были мои чувства и как глубоко он оказался втянут во всё это по моей вине.

Мысль возвращалась снова и снова.

Если бы не я, всё сложилось бы иначе. Не было бы ни шантажа, ни угроз, ни тех миллионов, которые он отдал ради моего спокойствия.

За дверью послышались шаги.

— Анастейша, открой.

— Мне нужно время.

Он не ушёл. Отчётливо услышать как он сел на пол и просто ждал когда я открою дверь.

Не настаивал. Не упрашивал. Не пытался даже поговорить. А просто ждал…

—— ✤ ——

К вечеру слёзы иссякли. Решение было принято, но пока что осталось невысказанным.

Я открыла дверь.

Он вошёл и обнял меня так, будто держал не просто женщину, а свой единственный шанс на эту тяжёлую жизнь. Поцелуй был мягким, словно лепесток розы, едва касающийся губ.

Мы медленно отступали в комнату, не разрывая поцелуя. Его руки обвили мою талию, а мои пальцы впились в ткань его рубашки.

Мы опустились на кровать, и наши миры слились в одно целое.

Он касался меня так, словно боялся сломать. Как будто я была не женщиной, а хрупкой костью, треснувшей от прошлых ударов. Его губы не требовали, а просили. Его руки не подчиняли, а оберегали.

Я запоминала каждую деталь: медленный ритм его дыхания, тепло кожи, пальцы, переплетённые с моими так крепко, словно он предчувствовал, что однажды мне придётся уйти.

Эта ночь стала нашей последней.

Адриан уснул быстро. Нервотрёпка последних дней догнала его, и он погрузился в тяжёлый, глубокий сон. Он лежал на боку, одной рукой всё ещё сжимая край простыни с моей стороны, словно даже во сне не мог позволить мне исчезнуть.

Я долго смотрела на него.

Прокручивала в памяти всё, от чего ему пришлось отказаться ради меня.

Он отказывался от командировок, срывал важные встречи, игнорировал коллег и партнёров.

Разрывал деловые переговоры, если я звонила.