Книга Друг отца. Под кожей греха, страница 171 – Anna

Отец поднял на меня взгляд, затем перевёл его на руку.

— Надо же, — протянул он. — Стоило оставить вас двоих без присмотра на пару часов, и вы уже решили удвоить количество свадеб в этом доме.

Адриан отодвинул для меня стул.

— Я молодец, правда?

— Не льсти себе, дружище. Я просто пытаюсь морально пережить тот факт, что мой лучший друг настолько наглый, что теперь официально становится бедствием для моей дочери… и, судя по всему, ещё и мужем.

— Папа, — предупредила я.

— Что? Я очень деликатен. Вообще-то собирался сказать «сомнительного, но, к сожалению, харизматичного бедствия».

Маргарет легонько шлепнула отца по плечу салфеткой.

Ужин начался с довольно мирной ноты, если не считать того, что отец каждые пять минут вставлял комментарии, от которых хотелось то смеяться, то спрятать лицо в ладонях.

— Значит, у нас две свадьбы, — подвела итог Маргарет, раскладывая картофель по тарелкам. — Моя со Стивеном и ваша с Адрианом. Прекрасно!

Она засияла.

— Это… очень символично.

— О, конечно, — протянул отец. — Нет ничего символичнее, чем вести дочь к алтарю, зная, что женихом будет мужчина, с которым ты пил виски и обсуждал бейсбол.

— Мы обсуждали не только бейсбол, — спокойно вставил Адриан.

Я уткнулась в бокал с соком, скрывая улыбку. Сарказм отца был настолько прозрачным, что им можно было резать стекло, но за ним уже не стояла та холодная неприязнь, которую мы все боялись увидеть. Скорее — усталое смирение мужчины, который понимает: спорить поздно, остаётся только надеяться, что этот самоуверенный тип действительно сделает его дочь счастливой

Адриан, кстати, держался безупречно. Отвечал ровно, не злился, не огрызался. Лишь иногда уголок его губ едва заметно дергался, и тогда я понимала: он тоже получает удовольствие от этой словесной дуэли.

— И когда свадьба? — спросила Маргарет.

Мы с Адрианом переглянулись.

— После вашей, — ответил он. — Не хочу красть у вас день.

Отец фыркнул.

— Благородство проснулось.

— Представь себе.

— С трудом.

Я положила ладонь на стол. Адриан, не глядя, накрыл ее своей.

Господи. Какая же это простая вещь — чужая ладонь поверх моей. И как много она приносит спокойствия.

— Я хочу доучиться, — воскликнула, решив впервые за вечер перейти от шуток к тому, что действительно важно. — Не бросать университет. Вернуться в Нью-Йорк, закончить учебу, а дальше… дальше посмотрим.

Адриан повернул ко мне голову.

— Никаких «посмотрим». Ты доучишься. Это не обсуждается.

— Спасибо, что разрешил.

— Пожалуйста. Обращайся.

— Какая прелесть, — заметил отец. — Уже даже спорите, как женатые.

— Это потому что они спорят без ненависти, — мечтательно ответила Маргарет. — Хороший знак.

— Спор без ненависти — это ещё не брак, — возразил отец. — Это прелюдия к браку.

Я рассмеялась, и вечер окончательно перестал быть напряжённым. Мы обсуждали, где лучше устроить каждую церемонию, стоит ли делать большие торжества или ограничиться кругом близких, как совместить две свадьбы, чтобы они не мешали друг другу и никто никого не затмил. Маргарет уже мысленно выбирала цветы, я представляла платье и тут же одергивала себя, потому что ещё утром была уверена: никакой свадьбы не будет. Отец ворчал, что в доме скоро не останется ни одной нервной клетки, зато в его голосе звучало тепло. А Адриан смотрел на меня с тем спокойным, уверенным выражением, от которого внутри всё таяло.