Книга Развод. Жизнь с начала, страница 43 – Надежда Борзакова

Ревность жгла посильнее раны на плече. И, если от второй можно было таблеткой избавиться, то от первой…

А-а-а-а!

Доработал, домой двинул. Там таблетку и спать. Вырубило на девять часов. Оно и понятно, слабость вещь такая. Организм восстанавливается и ему нужен отдых. Встал, позавтракал, повязку поменял, антибиотик себе уколол. Маялся полдня, ждал. Лена спит после смены. Нечего ее будить.

Дождавшись адекватного времени, собрался и к ней двинул на такси. Да, вот так. Не хотел писать сообщение, не хотел ждать. Услышать ее хотел и увидеть. Трубку она взяла сразу.

— Алло? — встревоженно.

— Елена Владиславовна, надеюсь, не разбудил? — голос звенел, как у пацана какого-то.

— Нет, не разбудили, Демьян Ильич. Что-то случилось?

Ага. Случилось. Он залип на ней. Вот, черт знает как и почему, но залип еще тогда возле того долбанного ресторана полгода назад. А уж когда она появилась снова. Когда работать у него стала…

— Демьян Ильич?

— А? Да нет, ничего не случилось. Позвонил еще раз поблагодарить за помощь.

— Да… Не за что, — растерянно.

— Ну, хорошего вам дня.

— И вам.

Положил трубку. Сказал таксисту ехать обратно. Да, он не решился. В последний момент осознал тупость своего поступка. Что, если у нее планы? Или есть кто-то? Или вообще… А тут он — здрасьте-приехали….

Елена Петраш

Работа врача самая лучшая и самая важная в мире. Я так считала и считаю. Но у нее, как и всего остального, есть обратная сторона. Темная и страшная. В моем случае это, например, опасность того, что на тебя нападут те, к кому ты приезжаешь на вызов. Либо то, что ты можешь потерять пациента. Не успеть, не суметь спасти. И с этим придется жить. Жить и работать.

У каждого из нас есть свое кладбище. Тех, кого мы не спасли. И со временем ты учишься как-то справляться с этим. Точнее, должен учиться. Иначе не сможешь работать. Просто не вывезешь. Я это понимала, да. Но пока не понимала, как это сделать.

Проливной дождь. Ледяной, как все дожди в ноябре. Серое небо. Серая улица. Глубокие лужи на вечно разбитом асфальте. У нас ужасные дороги, да. Особенно те, которые мелкие. И по ним ведь нужно ехать медленно, верно? Чтоб не оставить колеса в одной из ям.

Но водитель этой машины не ехал. Он летел. А маленькая девочка шла домой из школы. По пешеходному, вашу мать, переходу… Травмы, несовместимые с жизнью. С жизнью, которую ей бы еще жить и жить. Лет шестьдесят-семьдесят. Вырасти. Влюбиться. Окончить школу. Универ. Замуж выйти. Детей родить….

Но всего этого теперь не будет. Из-за мерзавца под чем-то на дорогой тачке всего этого у этой девочки не будет. Из-за него и из-за меня. Ведь, хоть мой рациональный зрелый разум врача и отрицал мою вину в потере этой маленькой девочки, сердце с ним спорило. Обливалось кровавыми слезами и спорило до хрипоты. Разрывалось от боли и винило свою хозяйку за то, что она не способна сделать невозможное.

— Лен, все…, - Саша обхватил меня за плечи, поднимая с мокрого асфальта. — Иди в машину, дальше я сам.

И я ушла. Сидела внутри “скорой”, где столько раз мне удавалось победить смерть. Обмануть ее. Столько раз удавалось, но не удалось сейчас. Сидела и смотрела на мигалки полицейской машины и на суетящихся копов, прохожих… И на маленький черный пакет на асфальте…