Книга Я с тобой развожусь, предатель, страница 34 – Надежда Борзакова

Она позвонила, написала несколько сообщений. В них было о том, что я не имею права обижаться на мать, что должна перестать глупить и подумать о ребенке, а не о своей гордости и вернуться жить к ней. Ну и нести “тяжкий крест” одинокой матери, который, по ее мнению, лег мне на плечи потому, что кто-то нас сглазил.

Даже если бы не новая работа, я бы не вернулась к ней. И не потому что лелеяла свою обиду, нет. Понимала, что никто мне ничем не обязан, включая ее саму. Ну, не обязаны родители любить нас, как и мы их. Это трудно принять, но необходимо, чтобы отпустить обиды, которые отравляют жизнь.

Я бы не вернулась к ней потому, что не смогла бы жить рядом с человеком, который терпит меня и мою дочь и то и дело намекает об этом. Не настолько же я глупа, чтоб поверить, что такого не будет.

Часто мы общались с Кариной. Девушка отправила мне посылку со всем необходимым для Анечки из того что здесь просто-напросто не купишь безвозмездно в приказном порядке. Все, что мне оставалось, это надеяться на то, что когда-нибудь смогу отблагодарить ее и Олега за их огромную помощь и доброту.

Наконец ремонт был окончен. Мы все отмыли, расставили мебель, разложили все мелочи. И вот, вроде бы, сравнительно небольшие перемены, а ощущение, что ты в достойном столичном салоне средней руки, а не в поселковой парикмахерской. Отсняв все на свой телефон, я выложила сториз в профиле с пометкой о том, что мы закончили ремонт и ждем всех в гости на открытие, на котором будет шампанское и разноцветные пироженки-макароны. Через несколько часов с радостью заметила хорошее число посещений и даже парочку сообщений в директе от девушек, собирающихся скоро прийти к нам на стрижки.

— Тебе не кажется, что эта Маша перегибает уже? Возомнила из себя невесть кого, фифа столичная… Уже рассказывает нам как выглядеть! Дальше что?

— Марина, ты меня слышала. Снимай свои ресницы и больше такие не клей. Ногти — только короткие и в нюдовых оттенках, — проигнорировав сказанное ею, распорядилась Наташа. — Если что-то не нравится, ты всегда можешь найти другую работу. Твое постоянное недовольство уже раздражает.

Я развернулась на последней ступеньке, намереваясь подняться наверх и немножко подождать на улице. Не хотелось появляться такой момент. Но тут дверь распахнулась и появилась Марина. Ее глаза гневно сверкали, татуажные губы превратились в какой-то оскал.

— О, звезда наша пришла! — выпалила она, — Пожалуйста, походи! Чай, кофе?

— Марина! — рыкнула на нее начальница.

— Извините-простите! — скривилась она и, толкнув меня плечом, поскакала наверх.

— Не обращай на нее внимания, — сказала Наташа.

— Знаешь мне… Мне как-то неудобно, Наташ. Получается, из-за меня конфликты….

— Не из-за тебя. А потому что некоторым проще злиться на других, чем расти самим, — отмахнулась девушка. — Не бери в голову.

Даже несмотря на то, что на открытие пришло пятнадцать человек, среди которых только четверо были местными алкашами, которых пришлось выпроваживать Павлу, присутствующему как раз с этой целью, пять записалось потом на услуги и из них трое пришло на них, что было отличным результатом, с учетом обстоятельств, а Марина присмирела и не уволилась, “не брать в голову” полностью не получалось. Но ровно до первого августа. До дня когда Анечке исполнился годик. Дня, который должен был бы стать одним из самых счастливых, а не превратиться в границу, после которой гнать от себя страхи и дурные мысли уже больше не выйдет. Границу, после которой начнется битва с непонятным для нас исходом, от которого без преувеличения зависит вся моя жизнь.