Книга Я с тобой развожусь, предатель, страница 35 – Надежда Борзакова

Почти на все деньги, которые успела заработать в парикмахерской, я купила для Анечки подарок. Это был бизиборд в виде панды. Ярко-розовый, с разными развивающими примочками, он сразу завладел вниманием дочки. Вот уже полчаса она с удовольствием крутила всякие шестеренки и открывала и закрывала замочки. Сидя рядом с ней на ковре, я любовалась своей взрослой малышкой. Запрещала себе думать, тревожиться, бояться и даже грустить от того, что не будет такого праздника, о котором я мечтала. Чтоб ресторан и друзья. Родители. И, самое главное, Дан рядом с нами. Самое главное — наша семья. Любящая и счастливая.

Жаль, всего этого не будет. Больше никогда. Дан все разрушил, все втоптал в грязь, все уничтожил. Но этого ему показалось мало. Мало изменить, унизить меня, свою жену и мать своей дочери. Нужно еще вдобавок превратить нашу с Анечкой жизнь в кошмар, в котором страх, паника, угрозы и попытки разлучить меня с моим ребенком просто из мести за отказ проглотить предательство и вернуться к нему. Стирать, гладить, готовить еду, заботиться, спать в одной постели… Так, словно ничего и не было.

И теперь моя задача, основная задача — помешать Дану это сделать. Почти каждую минуту каждого своего дня я прилагала для этого усилия. Склеивала свои жизнь из осколков, себя склеивала. Потому что иначе ничего не выйдет. Иначе он победит. Будь Дан хорошим любящим отцом, мне было бы спокойнее. Лишь немного, но спокойнее. Но он не был таким. А значит, если он победит, то страшно подумать, что будет ждать Анечку. Какая жизнь. Ведь дочка ему не нужна. Она — орудие мести мне.

Как можно вот так использовать маленького ребенка?

Из кухни доносились сладкие ароматы выпечки. Бабушка заканчивала печь пирог к празднику. На нем будем только мы трое. Мама не приехала, Карина и Олег тоже пока что не смогут вырваться. Работа… А больше мне теперь и звать некого. Весь остальной круг общения — это друзья Дана. Да и… Даже в ином случае. На какие деньги мне устраивать праздник?

Ну и пусть. Анечка его все равно не запомнит. А те ее Дни рождения, что будут потом — я поклялась себе — станут настоящими праздниками. Которые потом, повзрослев, Аня будет с теплотой вспоминать, пересматривая фотографии и видеозаписи.

С улицы донесся рокот двигателя. Знакомый рокот, который я на раз узнавала среди других. Сердце ушло в пятки, а потом вернулось в грудную клетку и стало биться о ребра так, словно захотело сбежать само, раз тело этого не делает.

Звонок в калитку. Шаги бабушки, которая пошла открывать. Я не дышала, прислушиваясь.

— О, Данечка пожаловал. Чем обязаны? — донеслось со двора.

— Здравствуйте, бабушка Люда, — царапнул наждачкой по нервам голос мужа. Расслабленный, уверенный, беззаботный.

— Внуков у меня нет, только внучка да правнучка. Так что для тебя я — Людмила Михайловна, — отозвалась бабушка. — Говори, чего хотел и уходи давай. Дел невпроворот.

— Людмила Михайловна, — едко, — моя жена и дочь гостят у вас, а у дочери — День рождения…

— Ишь ты какой! О дочери вспомнил, да? Даже года не прошло, вот это да.

— Людмила Михайловна, не знаю, что вам наговорила Маша от обиды, но я не отказывался ни от нее, ни от ребенка. И всеми силами пытался исправить свою ошибку. К сожалению, в Маше говорит обида, она управляет ею, мешая думать о будущем. В том числе, о будущем дочери. Я очень уважаю вас и ваш дом, но…