Книга Я с тобой развожусь, предатель, страница 42 – Надежда Борзакова

Встала, на трясущихся ногах шагнула к кроватке, в которой заворочалась Анечка. К счастью, она не проснулась. Глубоко вздохнув, я вышла в коридор. Дан — следом.

— Ну? — привалился плечом к стене.

Я закусила губу. Смотрела в недовольное лицо мужа и не знала, что ответить. Да я себе самой не знала, что ответить, и не только о ночах…

— Так и будешь молчать? — надавил он.

— Я не могу, ясно? — прорвало меня, — Дан, ты ведешь себя как ни в чем не бывало, а я так не могу. Не могу, понимаешь?

Я зарыдала в ладони. Впервые за эти дни дала волю слезам, которые не переставая душили меня.

— Детка, — он обнял меня. А ощущалось это так, словно спину и плечи сжали холодные, жесткие тиски. Но сил отстраниться не было, — конечно я понимаю, прости. Просто я не знаю, что еще должен сделать, чтоб все было как раньше.

Что еще сделать? А что конкретно ты делаешь? Что? Что ты сделал за эти дни? Ничего! Ничего, от слова совсем. Разве только ведешь себя снова — как раньше. С работы за комп. Потом в кровать. И ноль, полный ноль внимания на дочь. И на меня, если не считать просьб чай сделать да борщ сварить. А, ну и сейчас, пойти с тобой в кровать.

Все это крутилось в голове, но сил озвучить тоже не было. Снова спорить, скандалить. Я понимала, что не смогу, а потому молчала. Пыталась перестать плакать, мысленно убеждая себя потерпеть еще немного. Ведь потом же станет лучше, да?

— Давай в воскресенье выходной устроим? В парк сходим, пиццу поедим? Что скажешь?

Я кивнула. Не хотелось ни пиццу, ни в парк. Никуда не хотелось с ним.

— А теперь идем в кроватку. Просто поспим вместе, ладно? Я безумно соскучился, Машка. Мне и этого хватит.

Я снова кивнула. Дала отвести себя в спальню и уложить в постель, которая пахла Даном. И запах этот сейчас душил. Как и тяжелая рука мужа на талии и жар его тела, прижатого к моему. Я не могла дышать. Капельки пота струились по спине и груди, а глаза обжигали слезы. Сердце стучало, как сумасшедшее. Я даже начала бояться какого-то сердечного приступа. Ну а что, они изредка и в тридцать бывают. Если со мной что-то случиться, то что будет с Анечкой?

В какой-то момент я не выдержала и выбралась из-под руки Дана и из кровати. На носочках прошла в кухню и заперла дверь. Несколько раз умылась холодной водой, потом накапала себе капель, заварила успокоительный чай. Села у окна и стала смотреть на ночную улицу. Не плакала. Почему-то сейчас не было слез. Вместо них было опустошение. Вакуум. Ничто. Я как выжатый лимон какой-то. Выжатый и высохший, как тот, который я выбросила из холодильника три дня назад, когда Дан привез меня сюда.

То чувство эйфории, радостное возбуждение, облегчение, что охватило меня, когда я собирала вещи, когда ехала с Даном в машине, играя с Анечкой, улетучилось уже давно. Почти сразу улетучилось после того, как я переступила порог этой квартиры, а Дан умчался на станцию. Вместо всего этого внутри поселилось… Отчаяние. Обида. Боль. Гадливость. Разочарование.

Как раньше не будет. Это невозможно, по крайней мере для тебя. Что до Дана… Ты делаешь ему “красиво”, как раньше, он ведет себя так же, как раньше. А еще не считает нужным хоть как-то показать, что ценит второй шанс, который ты дала вашим отношениям. Если сейчас все так, то что будет потом, со временем? Когда острота ощущений пройдет? Ничего хорошего.