Книга Предатель. Нелюбимая жена, страница 62 – Надежда Борзакова

— Поговорила?

— Да, пап. Извини, пожалуйста, что я…

— Я бы хотел, чтоб ты уехала. Серьезно. Но решать тебе, дочка. В любом случае я тебя поддержу, — сказал он и обнял меня.

— Спасибо, пап.

Необходимость решения деловых вопросов немного отвлекла. Стала глотком свежего воздуха в душном пространстве ужаса, в которое я погрузилась после того, как….

В больницу меня отвез нанятый папой охранник. Пока не поймают Полину, мне одной запрещено передвигаться по улице.

Поднявшись на этаж, я разыскала Роминого врача, Павла Сергеевича.

— Евгения, состояние стабильно тяжелое. Вам к нему нельзя, не положено. Да и в общем, не стоит вам здесь сидеть. Вы ничем не поможете. Поезжайте домой, отдыхайте.

Я не уехала. Сидела в коридоре, через стенку от реанимации и смотрела в пустоту. Не могла иначе. Думала, вдруг он как-то почувствует мое присутствие и это ему поможет. На телефон сыпались сообщения. Аля, Лора, мама. Я отвечала им, чтоб не волновались. Было жаль родных, что им пришлось такое пережить. Созванивалась с Виталием Александровичем, Роминым наставником и уголовным адвокатом, который согласился вести это дело…

Ближе к вечеру приехал Вадик.

— Жень, поехали к маме. Там Лора, Тема. Ужин. Тебе надо поесть и отдохнуть. Да и часы посещения скоро заканчиваются.

— Ладно…

Мы вышли на улицу, прошли к парковке.

— А где Антон и моя тачка?

— Антон отогнал ее к родителям. Охрана тебе больше не нужна, Полина в полиции.

Внутри жаркой волной разлилась мстительная ярость.

— Пришла с повинной, прикинь?

— Ей это не поможет. Я хочу, чтоб этой идиотке дали максимальный срок.

Все сочувствие, которое я испытывала к Полине, было убито и истекло кровью на парковке возле моего дома. Ни черта мы не похожи! Я ненавидела Инессу, но никогда в жизни бы не надумала отнять ее жизнь. Никогда! Такому нет оправдания и точка.

Сейчас воспоминания обо всем, что связано со Славой казались тусклыми, как старые черно-белые фото у мамы в ящике. Любовь, боль, обида… Ощущение, что и они умерли там, на той парковке в момент, когда у Ромы остановилось сердце.

Он выжил, а они — нет.

Дома я под присмотром родных затолкала в себя ужин. Понянчила Тему. Малыш был единственным, кто помогал отвлечься от ежесекундного созерцания телефона.

Таблетка. Четыре часа сна в обнимку с телефоном.

А утром — завтрак и в больницу.

Возле реанимации я столкнулась с Роминой мамой. Осунувшаяся и словно на десятку постаревшая женщина как раз разговаривала с врачом.

— … стабильно тяжелое, но есть положительная динамика. Поезжайте домой, отдохните.

Положительная динамика. Глаза защипало, горло сжалось спазмом.

— Евгения, здравствуйте! Роман стабилен, есть положительная динамика, — сказал при виде меня доктор, — Пока что без посещений, извините.

Я кивнула в ответ.

— Все будет хорошо, — сказал он мне.

— А вы можете… Передать, что я здесь.

— Конечно, — улыбнулся он.

Ушел. А Майя Сергеевна шагнула ко мне. Мысленно я приготовилась выслушать очередную порцию обвинений. Не злилась на нее. В чем она не права?

— Женя, ты прости меня пожалуйста, — сказала женщина.

— Вам не за что извиняться.

— Нет, есть. Я наговорила тебе гадостей… Незаслуженно. Ты должна знать, что я ни в чем тебя не виню. Единственный, кто виноват — эта девка, — она всхлипнула, — Господи, я даже представить не могла, что она на такое способна. Девочка-цветочек…