Книга Я (не)твоя собственность, страница 47 – Надежда Борзакова

Словно в подтверждение моих слов, плечо прострелило болью.

Макс зажмурился.

— Я же сказал, что тебе бояться нечего.

— Отлично, — я сползла с его колен, — это меня очень успокоило. Вот прям очень!

— Что ты хочешь, Света?

— Чтоб ты рассказал, что собираешься делать.

Мой голос звучал как-то иначе. И тон был другим, и ощущения. Какие-то странные. Другие. Словно сейчас, здесь, рядом с Максом была уже какая-то другая я. Новая. Словно прежняя я умерла в той зале на руках у Димы, а вместо нее появилась совершенно другая женщина, в которой от прежней сохранилась лишь нереальная, необъяснимая и всеобъемлящая любовь к этом мужчине. Любовь, пронесенная через долгие одиннадцать лет. Любовь больше жизни.

* * *

В палату зашла мама. Одетая в треники, худи и дутую куртку, без макияжа и с хлопковым шоппером в руках, она была едва узнаваема. Где укладка, стрелки, каблуки?

Вспомнилось все, что я ей наговорила. Пожалуй, пребывание в полуадеквате из-за обезболивающих пришлось кстати. Вряд ли в ином состоянии я бы такое смогла.

Прежняя я. И ей бы сейчас было стыдно за сказанное, это точно.

— Максим, мне нужно поговорить с дочерью.

— Добрый день, Милена, — едко ухмыльнулся он.

Но с готовностью вскочил с койки.

— Макс…

Он склонился к моему уху. Нарочно касаясь его губами.

— Я сейчас поеду в клуб на пару-тройку часов, Света. Нужно пару дел решить. Потом вернусь и мы поговорим. Даю слово.

— Пожалуйста, не делай глупостей, — это все, что я могла сказать.

Помешать такому, как Макс я — обычная женщина — не в силах. Тем более сейчас.

Макс резко выпрямился и, придерживая раненное плечо, вышел за дверь. Мама проводила его презрительным, полным неприязни взглядом.

— Светлана, помнится в юности он тебя бросил даже не удосужившись сказать об этом. Я, конечно, понимаю, что Миша тебя без гроша оставил. Но не кажется ли тебе, что ты променяла шило на мыло? Он, этот мальчик, кем стал? Бандюком самым настоящим! Где это видано, чтоб сейчас, в двадцать первом веке, средь бела дня в людей стреляли?! И где была его охрана…

— Мам… Я очень признательна тебе, что ты приехала, — я села на кровати повыше. — Еще сильнее я этому удивлена. Но, кажется, тебе пора возвращаться в Польшу. Заниматься мужем. Который «шило», а не «мыло».

Мамино лицо пошло алыми пятнами.

— Ты наказываешь меня, да? За то, что я не захотела терпеть измены и пренебрежение твоего отца…

— Я никого не наказываю, мам. Ваши отношения с папой — это ваши дела и ваш выбор. То, как мало было тебя в моей жизни, в жизни твоей дочери — это твой выбор…

— Я не могла тебя забрать. Илья не отдавал!

— Мам, вы развелись, когда мне было четырнадцать лет. И из всех этих лет, хорошо если ты провела со мной половину. Я никогда не была тебе нужна… Да-а, блин, ты родила меня просто потому, что папа не дал сделать аборт и не говори, что это не так.

Мама приложила ладонь к груди, вскинула голову и часто заморгала. Великая актриса!

— Твой выбор, каждый шаг, который ты сделала в жизни привел тебя к результату, который имеется сейчас. И попытка искупить вину, которая и является первопричиной твоего приезда и предложения забрать меня в Польшу, абсолютно бестолкова. Я взрослый человек и способна сама разобраться со своей жизнью. Но, даже будь иначе, я ни за что не поехала бы с тобой в Польшу. На том простом основании, что ты для меня чужой человек, мам.