Онлайн книга «Я (не)твоя собственность»
|
— Как ты можешь? Как у тебя язык поворачивается говорить такие слова матери? Я рожала тебя в муках! Двеннадцать часов рожала! А отец твой обожаемый где-то шлялся в этот момент! Приехал через сутки помятый весь, пропахший дешевыми духами и перегаром! Она прикрыла глаза ладонью и громко всхлипнула. Затем буквально упала в кресло и зарыдала вголос. Я с жалостью смотрела на эту все еще очень красивую женщину. Ту, которую столько лет хотела видеть своей мамой. Той, что читает сказки по вечерам, дует на разбитые коленки и лечит, когда болею простудой. Заплетает косички перед школой. Приходит на линейки и школьные спектакли… Вот только она почти никогда такой не была. Почти никогда всего этого не делала. Это тетя Люба читала мне сказки, пела колыбельные и заплетала косички. Это папа приезжал на каждый утренник и каждую линейку, несмотря на вечную занятость бизнесом… Папа. Мама. Почему так? Как и почему так получилось в жизни, что эти два самых главных человека выбрали не меня? Фактически предали? Променяли на сцену, свободу, деньги? Какими бы ни были причины и намерения… Мама затихла. Достав из кармана брюк сложенный вчетверо носовой платок, промокнула им почему-то совсем не покрасневшие глаза. Грациозно встала, взяла сумку с продуктами и так же грациозно выплыла за дверь, хлопнув той напоследок. Мне не было больно. Не было и обидно. Быть может смерть, с которой я столкнулась лицом к лицу пару дней назад заставила на все смотреть по иному. Я почувствовала, что простила им. И маме, и отцу. Почувствовала, что отпустила прошлое. Что оно осталось в той, старой жизни вместе с прежней мной. Запуганной. Несчастной. Слабой настолько, что много лет позволяла вершить свою судьбу другим. Глава 23 Макс Плечо будто каленым железом жгло. Опять лопнули гребаные швы. Хорошо Света не заметила. — Егор, ты нормально делать можешь? — сквозь зубы прошипел, когда тот налепил повязку. — Я нормально делаю, босс, — буркнул он. — Мышце покой нужен. И выразительно посмотрел на мои сбитые костяшки. Укоризненно даже. Офигеть. Борзеем, да? — Макс, что делаеть будем? — подал голос Ромыч. Правая скула у него опухла и посинела. Моих рук дело. И от этого дерет внутри. Превращаюсь в долбанного психа. Уже на своих кидаюсь. Что, если в какой-то момент под руку попадет Света? Да лучше сдохнуть! Вспомнил о ней и наяву почувствовал тепло ее маленького, хрупкого тела. Как прижималась и по груди гладила. Губки ее сладкие… Бедра круглые… Влажная и горячая дырочка… Узкая, как перчатка. Член дернулся в штанах, уперся в ширинку… — Макс! С Бушем что делаем? Возбуждение вмиг трансформировалось в ярость. Кровь забухала в ушах, а перед глазами пелена красная сгустилась. Лица моих еле различал, слова гулом в ушах. Руки в кулаки сжались. — …нельзя делать. Сам говорил, Скорпион беспредела не потерпит. — Беспредела? — подорвался с кресла, на котором Егор меня латал. — Этот урод мою женщину заказал! Мою! Женщину! Заказал! После «ничьей»! Беспредела, говоришь?! — Макс, успокойся, я тебя прошу! Пожалуйста, не делай глупостей. И эти глаза в пол-лица. Тонкого, бледного личика с алыми губками. Маленькие тонкие ручки и на моем лице… Не делай глупостей. Стянул рубашку с сосведнего стула, надел, поморщившись от боли. |