Книга Любимая для Грома, страница 69 – Надежда Борзакова

Он как-то странно посмотрел. Долгим, тягучим взглядом, тяжелым от эмоций.

— Если соглашусь… Ты уедешь?

— Не уеду. Не смогу, ты понимаешь? Я не смогу бросить Власа, убежать и спрятаться.

Он зажмурился. Горько и криво усмехнулся, сжав кулаки. Лизу, наверное, вспомнил. Может у них был подобный разговор, и он просил ее о том же самом.

— Иди сюда, - я раскрыла объятия.

Вова склонился ко мне, сцепил пальцы на талии. Положил голову на плечо, шумно вздыхая. Я забралась пальцами в его волосы, погладила по затылку.

Думала о Лизе. О том, что могу сделать для нее хоть что-то. Могу позаботиться о ее любимом.

Мужчины заперлись в долбанном кабинете и говорили там уже вечность. Мне ничего не оставалось, кроме как сидеть в кухне, тети Полиными стараниями ставшей мне самым уютным местом в особняке, и ждать, стараясь запихнуть в себя яблочный штрудель. Он был свежий и вкусный, ароматный, но я едва это замечала.

— Ты стала сердцем этой семьи, дочка. На тебе все держится, - сказала тетя Поля вполголоса.

— Перестаньте…

— Это так. Если б не ты, они б разругались между собой, сволочи этой на потеху. Живучий, гад.

Она покачала головой, помешивая что-то в кастрюле.

— Словно вчера помню тот день. Только Рената схоронили… Сколько полегло тогда, - запнулась, снова качая головой. - Влас мальчишка совсем, первую пулю свою поймал. Еле на ногах стоял, а все равно…

Тихий голос погружал в прошлое, которого я не видела. Но все равно живо представила залу-чуть-чуть другую, чем сейчас, но в которой точно так же собрались Громовы. Моложе, другим составом, но все равно такие же, как сейчас. Представила кабинет Тимура, в котором они запирались, чтоб решить, что делать дальше… Все повторяется! Снова и снова.

— Справились тогда и сейчас тоже сможем, - выдохнула я свято в это веря.

Не столько даже в Тимура, но во Власа. В мужчину, который всегда просто брал и делал. Без раздумий, без колебаний пер напролом. Со мной, в бизнесе. В каждом вопросе. Такие не проигрывают. Такие крепчают, когда их бьют.

— Ты только не оставляй его, дочка, - прошептала женщина, склонившись ко мне.

Я кивнула.

— О чем шепчетесь? - в кухню зашел Влас.

Напряженный, но вроде бы не взвинченный.

— Вы о своем, мы о своем, - улыбнулась я, обнимая его.

— Давай и мы с тобой о своем, - он взял меня за руку и решительно вывел из кухни.

Я успела лишь кивнуть на прощанье тете Поле. Без слов понимала, что уезжаем. Вот только, оказывается, не понимала куда.

Выражение лица-не задавай вопросов. Сидя рядом с мужем на заднем сиденье я ждала пока он сам начнет разговор. Однако Влас молчал. Слепо глядел в промозглую серость зимнего дня, поглаживая мою ладонь. Периодически тыкался носом в макушку, касался губами волос.

Марк и Дима на переднем сиденье насторожено сканировали местность. Первый вел машину не превышая, второй то и дело вертел головой и бубнил в гарнитуру. Покружив по городу, видно проверяя слежку, направились в лесопарк.

Влас вышел, обогнул машину и, открыв дверцу, протянул руку мне. Я взялась за нее и вышла на сырую улицу.

Зябко, сыро. Зимы теперь как холодные стылые осени. Никакой тебе сказки. Совсем как во взрослой жизни.

Я в теплом пальто, в высоких сапогах, а все равно пробирало до костей. Так, наверно, ощущается приближение чего-то неотвратимого и ужасного.