Книга Любимая для Грома, страница 70 – Надежда Борзакова

Влас повел меня по дорожке среди голых деревьев, зловеще шелестящих ветвями от ветра. Серое небо было низким и давило на плечи. Я ощущала уязвимость из-за простора.

— Никто не пасет, не бойся, - сказал Влас, сжимая мои пальцы.

Почувствовал…

— Спасибо за Вову. Если бы не ты, все было бы намного труднее.

Мне не нравился этот официальный, отстраненный тон.

— Влас, - я обошла его и стала напротив, - ты привез меня сюда сказать спасибо за Вову?

Он улыбнулся. Но такой горькой была эта улыбка, что захотелось плакать.

Задумчиво глядя, убрал с моего лица прядь волос, заправил за ухо.

— Я часто думаю, откуда ты такая. Как и почему нас столкнуло… Я ведь этого не заслужил, Ева, -холодные пальцы порхали над скулами, - я не заслужил тебя.

Я обхватила ладонями его лицо.

— Влас, что случилось?

Вместо ответа, он склонился и поцеловал в губы. Грубоватые движения, яростный напор. Так, словно, оголодав хотел насытиться поскорее потому, что скоро отнимут.

Я услышала шум двигателя. Дернулась, обернулась, ища глазами источник звука.

— Это наши, - сказал Влас.

Глубоко вздохнул, глядя как темно-серый старый седан подруливает к тротуару.

— Ева, в машине вещи. Парик, линзы. Переоденешься по дороге в аэропорт. Документы там же. Изучи их. Фамилию, имя, год рождения-чтоб от зубов отскакивало. Документы чистые, вопросов не должно возникнуть, это просто мера предосторожности.

Горло сжалось от спазма. Лицо Власа меркло перед глазами. И все же я твердым голосом сумела сказать:

— Нет.

— Это не обсуждается, Ева.

Он шагнул к машине, открыл дверь. На меня не смотрел, отвернулся.

— Нет, Влас, это обсуждается. У нас все и всегда обсуждается.

Я отшатнулась от тротуара. С таким видом, словно собираюсь сейчас броситься наутек.

— Ева! – прорычал, оскалившись.

Я покачала головой, пятясь.

Влас грохнул дверью так, что я испугалась побьются стекла.

Рванул ко мне, схватил за плечи. Крепко, но не больно.

— Ева, ты должна уехать. Ты что не понимаешь-твое присутствие мне во вред. Ты мое слабое место, в которое ударят первым делом, чтоб меня достать. А до этого, беспокоясь о твоей безопасности я не смогу сосредоточиться на деле, от которого зависят наши жизни.

— Отличный способ показать Беркуту как сильно вы его боитесь.

Влас буквально зарычал. Взгляд стал бешеным, серые глаза налились кровью.

— Я никого не боюсь!

— За себя не боишься, а вот за меня-да. Боишься, что он меня достанет. Как Лизу.

Он зажмурился. Пальцы на плечах сжались сильнее.

— Или может ты мне не доверяешь? Твоя мать же подозревает, что я работаю на Беркута.

Влас горько рассмеялся.

— Ну дает…

— Влас, я никуда не уеду. Все будет по-прежнему, ясно? Пусть думает, чего это я осталась.

— Тебя могут убить, ты это понимаешь? А если… Если не вывезем, то… Ты знаешь, что случается с женщинами побежденных?! Рассказать?!

— Да знаю! Значит твоя задача сделать так, чтоб не попасть в их ряды.

— Ева, мы не в твоих долбанных книжках и сериалах…

— Верно! В реальности при желании всех и везде находят. Даже на краю света.

Он положил руки себе на пояс, запрокинул голову, глядя в хмурое небо.

Я погладила рвано вздымающуюся грудь, провела пальцами вверх к шее, затылку. Надавила, чтоб склонился ко мне.

— Влас, я знаю, какого это, потому, что чувствую то же самое. И я все понимаю. Все-все. Твоя мать рассказывала, Вова…