Книга Любимая для Грома, страница 7 – Надежда Борзакова

— Не понимаю, Ксюш! Правда, не понимаю! Он тебя бьет. Он ни разу ничего хорошего тебе не сделал по факту.

— Это не так! У него просто сложный период...

— Ты моя сестра! Я люблю тебя, люблю Мишу и Машу! Я хочу, чтоб вы были счастливы.

— А я счастлива, когда с ним! Он просто вспыльчивый, да еще и я довела.

— Посмотрим, какое оправдание ты ему придумаешь, когда он тебя покалечит! - резко дернувшись с места, выехала на дорогу. - Или детей.

— Не покалечит... Ты не понимаешь!

Я уже не слушала. Ее слова как белый шум. Миллионный раз одно и то же.

Приехали. При виде Ксюши Коленька повалился на колени прямо в прихожей, обнял желейными руками ее талию и захныкал стандартное «прости, люблю-не могу».

Встретилась взглядом с мамой. В ее глазах было осуждение. Как всегда, в мой адрес.

Я обошла их и направилась к жмущимся к стенке малышам.

— Обувь сними, Ева! - крикнула мама.

Я проигнорировала.

— Приве-ет! Идемте-ка в залу, посмотрим рыбок, а мама с папой пусть поговорят.

Взяв за руки детей, увела их в залу и заперла дверь.

— Ева, а папа...,-начал Мишка.

Ему шесть. Всего шесть долбанных лет. Машке три. И большую часть своих маленьких жизней они наблюдали весь этот пиздец!

-...не уйдет?

Я присела перед обоими на корточки.

— Папа с мамой очень вас любят и никогда вас не бросят. Не важно, будут жить в одном доме или нет...

— Миша, Маша, поехали, - крикнула Ксюша, сунув голову в дверь.

— Вот и все, да? Так просто? Цена их страха и твоего разбитого лица-один купленный веник и пять минут валяния в ногах?!

— Так, ты не лезь не в свое дело, да? - взревел из коридора Коленька.

— Или что? - я вышла к нему и, став вплотную, посмотрела в его залипшее из-за любви к алкоголю лицо. - Мне врежешь? Так давай! Засужу!

Он злобно запыхтел, но не двинулся. Трусливо замялся.

— Ева, хватит! - включилась мама.

— Заявление на тебя уже в полиции, - звенящим от бессилия голосом выпалила я.

— Ты..., - завыл стоящей у меня за спиной Ксюше, - написала на меня ментам заяву?!

— Это она, - захныкала сестра, - она заставила!

— Как ты смеешь вмешиваться в чужую семью? Своей нет, так решила и сестрину разрушить? -заорала мама.

— Все! Не вмешиваюсь! Больше не смею! Ни копейки больше от меня не получите, ясно?! Забудь, Ксеня, мой номер телефона. Следующий раз, когда он тебе врежет-звони сразу маме!

С этими словами я вылетела из квартиры под крики о том, как я смею так с сестрой и какая я неблагодарная эгоистка.

Глава 4

Фотографии на документы. Бесконечная обработка исходников. Маленькая съемка в одной из фотозон в студии. Обычно работа меня отвлекала, но сегодня не помогала и она.

Пора бы в принципе привыкнуть, что я во всем не права, учитывая, что так с самого детства, но я не могла. Это несправедливо! И ладно я, в чем вина детей?! Как я могу помочь им, сделать так, чтоб у племянников было нормальное детство?!

В невеселые мысли ворвалась трель звонка.

— Здравствуй, птичка!

Низкий, слегка хриплый голос. Я не посмотрела, кто звонит... Сердце ударилось о ребра и начало бешено колотиться.

— Откуда... Откуда у вас мой номер?

Тупой вопрос. Очень.

— У меня уже есть на тебя все, птичка, - насмешливо произнес Громов. - Например, я знаю, что ты сейчас в хлопковых трусах. Придется это исправить, ведь я люблю кружева...