Книга Любимая для Грома, страница 97 – Надежда Борзакова

Потом набрала охранников. К счастью, с ними все было в порядке. Потом мы поехали в квартиру-съемную в целях безопасности. А вечером мне позвонил адвокат и сказал, что на Власа напали и он в больнице. Следом за звонком пришло сообщение.

«Не уйдешь от него ко мне, следующее покушение будет удачным. А уйдешь, я не только его в живых оставлю, но даже сделаю так, что выйдет через пару лет».

Глава 53

Влас был в самой обычной государственной больнице, но охраняли его так, что, наверное, позавидовал бы и Президент страны. Свидание нам все же позволили. Только через двое суток, правда, но все же.

И вот, очередным по-зимнему хмурым и холодным днем, несмотря на то, что уже был конец марта, я стояла в одном из обшарпанных кабинетов больницы, и, стараясь, не дрожать от холода и нервов, торопливо натягивала на себя одежду. Мысленно с сарказмом благодарила троих, обшмонавших меня ментов с угрюмыми лицами и сальными глазками, что не залезли в трусы. Вдруг я там спрятала что-то, что поможет одному избитому мужику удрать от взвода вооруженного до зубов спецназа? Понадеявшись, что эмоции не отражаются на лице, я зашнуровала ботинки и выпрямилась.

— Идите, - спасибо хоть не стали выдерживать паузу, заставляя стоять и ждать.

Обычная одноместная палата из тех, за пребывание в которых приходится давать на лапу какому-нибудь завотделением. Конечно же, одних нас не оставят, но мне было плевать.

— В-лас!

Он поднял тяжелую голову с подушки, в серой от времени наволочке. На разбитом в хлам лице вспыхнули огнем серые глаза.

— Не уехала, - хрипло выдавил мужчина.

Я покачала головой. Шагнула к кровати и опустилась на краешек, взяв его руку своими. Она перевязана, видно костяшки сбиты настолько, что без бинтов нельзя. Вторая прикована наручником к спинке кровати. Он тут еще на сутки. Повреждений, позволяющих пробыть дольше Влас не получил. И так… То, что он здесь это просто в надежде, что будет сотрудничать. Ведь когда вернется обратно в изолятор…

— Я же просил, птичка, - он отвернулся, но руку не отнял.

Мои руки, мое тело и душа истосковались, исстрадались по нему. Мы месяц не виделись. Целую вечность, полную ужаса, отчаяния, страха и боли. И смертной тоски.

— Я тоже, - прошептала я, давясь слезами.

Наклонилась, провела ладонью по волосам, заросшей щеке. Осторожно прикоснулась губами к его разбитым губам. Зажмурилась, позволяя слезам упасть.

— Влас, пожалуйста, - едва слышно в его губы.

— Нет, - перебил, отодвигаясь на подушке.

Знал, о чем попрошу и не дал произнести.

— Ради меня, - я выпрямилась, глядя в разбитое лицо.

В глазах мужчины тьма. Непроглядная темная пустошь.

— Ради тебя.

Потому, что если начнет сотрудничать со следствием, то люди тех, кого он сдаст «на воле» меня достанут.

— Не надо, я тебя прошу.

Я прижалась губами к его перевязанной руке и разрыдалась. Губы чувствовали, как колотится пульс на запястье.

— Успокойся, птичка, - каждое слово давалось ему с трудом. Не в травмах дело. Но в том, что ему-наследнику криминальной империи, унизительно лежать вот так, избитым и прикованным наручником к казенной кровати и чтоб жена рыдала при ублюдке-конвоире.

— И давай, езжай из этого клоповника. Отдохни там, сходи в салон, выспись хорошенько. Особенно последнее, дерзко подмигнул. - Скоро выйду отсюда и поспать не выйдет, сама понимаешь.