Книга Любимая для Грома, страница 98 – Надежда Борзакова

Из-за этого его тона - развязного тона хозяина жизни - захотелось завыть от отчаяния. Он-жест бессилия. Самозащита. Последняя, которая осталась.

— Время, - буркнул конвоир.

До крови закусив изнутри щеку, я вытерла слезы. Поцеловала запястье, разбитые губы. На негнущихся ногах покинула палату.

Как именно добралась на квартиру я не помнила. Сбросив на пол пальто, прошлась по ней-холодной, хмурой и чужой. И вдруг, словно плотина прорвалась, словно из меня стержень вынули. Я соскользнула прямо на пол и завыла, обливаясь слезами. Его убьют. Завтра, может послезавтра мне позвонят и скажут о несчастном случае, потасовке в камере, самоубийстве или еще какой фигне, которой обычно прикрывают подобное наши доблестные стражи правопорядка.

Власа не будет. Я его никогда больше не увижу. Он никогда больше не обнимет меня своими сильными руками, не укроет за широкой спиной от всего мира. Я не почувствую его запаха, тяжести мощного тела на своем. Его любовь-сильная, всепоглощающая и покоряющая больше не окутает меня. Я не усну в его объятиях, чтоб проснуться утром счастливой настолько, что покажется-счастья этого на всю планету хватит. Мы не будем цепляться словами, играясь, даже ругаться не будем. Не родим детей. Не проживем наше долго и счастливо, в котором столько всего….

Всего этого не случиться. Ни-ког-да. Этого не изменить. Невозможно. Даже для Власа.

Я не знаю, сколько прорыдала так, на холодном полу за закрытой дверью, за которой растерянно топтались охранники. Но в какой-то момент, когда глаза превратились в отекшие щелочки, а слез просто не осталось, словно я вся высохла от отчаяния, в вакууме, образовавшемся вместо мыслей, вспыхнул план. Пошаговый, элементарный, несмотря на все то, через что придется пойти для его исполнения. Достав из ящика стола одноразовый телефон, я набрала сто два.

— Пригласите Каретника.

Глава 54

— Ева, я понимаю, что ты в отчаянии, но не глупи, пожалуйста, - Марк бесился, но держал себя в руках. Они с Андреем и Димой вообще относились ко мне сейчас как к больному ребенку. - Я никуда не уеду. И буду тебя охранять и дальше. И для Власа сделаю все, что будет можно. У нас бывало и хуже.

— Не бывало.

— Я тоже, - поддакнул Андрей.

— И я, - сказал Дима.

— Дело не в моем отчаянии, парни. А в реальном положении вещей. Я ценю, очень ценю вашу верность. Влас тоже. Но жизни ваши мне не нужны. Я знаю, насколько важны понятия. Жаль только запасную жизнь они не дают. Как и любовь.

Я бесшумно прошлась по комнате под надсадное дыхание мужчин.

— Жизнь, она одна парни. Второй не будет, ни у вас, ни у меня.

Ранее сочувственное выражение лица Марка сменилось сперва удивленным, а потом презрительным.

— Я правильно понял? - выдавил он.

Андрей непонимающе посмотрел на него, потом на меня.

— Да, Марк, правильно.

Он хрипло расхохотался.

— А ведь я знал…. Зна-а-ал.

— Что-то знал, а чего-то нет.

Он побелел.

— Я не понял! - встрял Андрей.

— Че ты не понял, м? Сливается наша маленькая принцесса. У нее жизнь одна, понимаешь ли. Второй не будет…

— Ева…

Это, должно быть, очень больно видеть разочарование в глазах тех, с кем через столько всего прошел плечом к плечу. Тех, что стали как братья. Но боль эта ничто в сравнении с той, которую…

— Тебе сестра моя нравится? Знаю же, что да, и знаю, что таскаешься к ней, наплевав на мой запрет. Не думаешь, какого ей будет хоронить второго мужика-бандюка или ждать его из тюряги годами? Это если ее не достанут ему в отместку… Ее и детей, Андрей. Двух малышей, ни капельки ни в чем не виноватых!