Книга Подкидыш для бизнес-леди, страница 24 – Гала Григ

— Но что уж теперь кулаками махать? Виноват я. Кругом виноват. Не сдержался, ляпнул про терпение Миланы. Да, она везде поспевала и никогда не жаловалась. Но ведь и Юля поначалу была доброй и заботливой мамой. Ведь так?

Соболев разговаривал с сыном, то ли жалуясь, то ли пытаясь разобраться в происходящем.

— Накосячил я, брат. Теперь вот вдвоем мы с тобой остались. И где твою мамку искать? Хоть бы записку какую оставила. Так нет же, бросила тебя! Но почему оставила у Миланы — вообще непонятно. При чем здесь Милана? Мы оба виноваты перед ней.

В ответ на последние слова Артемка подал свой голос. Видать, совсем проголодался или надоело лежать в своей люльке. Вообще-то пацаненок любил путешествовать в автомобиле. Только обычно рядом была мама.

— Потерпи, малыш, скоро приедем. Про виноватых это не к тебе. Это я о себе и Юле. Занесло нас тогда. Я во всем виноват. Из-за минутной слабости предал Милану. И, как оказалось, Юля тоже не особенно счастлива была со мной. А Милана, она гордая! Даже удерживать меня не стала. Отпустила… Эх!

Стас остановил джип у своего дома. Бережно взял на руки сынишку. И, прикрывая его от весеннего ветерка, быстро прошагал к подъезду. В лифте он прислонился к стене, поправил съехавшую набок шапочку и грустно улыбнулся Артемке.

Его одолевали безрадостные мысли. Как искать Юльку, где искать? Куда она вообще могла деться? В полиции посоветовали поговорить с подружками. Но чтобы это сделать, надо Тему с кем-то оставить. По телефону ни одна из них ничего путного не сообщила.

Сейчас Соболев со всей остротой понимал, насколько сложно было жене. Ведь ребенок сузил круг ее интересов до предела. Вот у нее крыша-то и поехала.

Юля была девушкой незаурядной, жизнерадостной, энергичной. А тут мало что токсикоз замучил во время беременности, так еще и после родов пришлось ограничивать себя в общении с друзьями, подругами.

— К подружкам — Светлане и Ларисе — обязательно надо съездить. Последнее время она с ними посещала клубные вечеринки. Зря я так спокойно относился к ее развлечениям. Но ведь хотелось как лучше. Шел ей навстречу. Но что сделано, то сделано. Лишь бы не случилось с ней чего.

В размышлениях Соболева сквозило не только беспокойство о пропавшей жене. Подмешивалось смутное подозрение, что исчезла она не просто так. Верить во что-то страшное, необратимое не хотелось.

Станислав, уложив сынишку спать, сидел перед телевизором, но не следил за тем, что происходило на экране. Где-то в глубине его тяжелых мыслей прочно поселился червь сомнений в безгрешности жены.

Он вспоминал, что Юля странно вела себя, особенно последние две-три недели. С Артемкой была то очень ласкова, то сердилась на него, а порой вообще была груба с ним. Приходилось пресекать ее откровенное недовольство по поводу капризов сына.

— Юля, что же ты сердишься на него. Зубки прорезаются, вот малыш и капризничает. Все дети в этом возрасте ведут себя именно так, — Стас брал сынишку на руки, уходил в другую комнату, успокаивал его. И давал время успокоиться жене.

Вспышка гнева у нее проходила быстро. И Юля уже с виноватой улыбкой подходила и забирала малыша у Стаса.

С ним самим она тоже была то необычно внимательна, то вдруг обрушивалась обвинениями в том, что он испортил ей жизнь, что ей все надоело.