Книга Книжный магазин «Булочка с корицей», страница 100 – Лори Гилмор

Как только он вошел в дом, зазвонил телефон.

Ноа ответил, ожидая увидеть на экране лица племянниц. И никак не ждал звонка от родителей и сестер. Его охватила паника. Ребенок.

— Э-э-э… привет. Все нормально?

— Рейчел говорила, что ты, может быть, приедешь на какое-то время, чтобы помочь, – сказала его мама, сразу переходя к делу. В ее голосе слышалась такая надежда, которой он не заслуживал.

— Э… да. Подумывал об этом.

— Я же говорила. Раскошеливайся, – Рейчел протянула руку, и Кристен вложила в нее банкноту.

— Вы что, делали ставки?! – воскликнул Ноа.

— Конечно. Никто мне не поверил.

— И сколько?

— Двадцатка.

— Кристен, ты ставила на то, что я не приеду?

Сестра пожала плечами:

— Мы ставили на то, говорил ты вообще такое или нет. На вопрос о том, приедешь ли ты домой, ставки были выше.

— Девочки, это ужасно, – пожурила их мама.

Сестры Ноа одновременно закатили глаза.

— Не делайте ставки на приезд вашего брата. Он никогда не разочарует обожаемых племянниц. Или старшую сестру, которая в нем нуждается. Или свою мать, если уж на то пошло. Правда, Ноа?

— Ух ты, мам. Вот это ты перебарщиваешь, – заметила Кристен.

— Все средства хороши, – сказала мама, и Рейчел рассмеялась.

— Господи, мам, – пробормотал Ноа.

— Не поминай Бога всуе, Ноа Джеймс.

Ноа хмыкнул:

— Прости.

— Не стоит воспринимать эти годы как должное. Неизвестно, сколько мы с твоим отцом еще проживем на этом свете…

— Мама! – На лице Кристен отразился неподдельный ужас. – Это уж слишком.

— Откровенно грязный ход, – согласилась Рейчел.

— Он же так давно не был дома…

Теперь они втроем увлеклись беседой друг с другом. Каждая предполагала, как сильно нужно надавить на чувство вины, чтобы заставить Ноа вернуться домой, совершенно не обращая внимания на то, что он все еще оставался на линии. Отец Ноа сидел молча и не сводил с него глаз.

— Привет, пап.

С тех пор как уехал из дома, Ноа разговаривал с отцом всего несколько раз. Всегда во время обязательных телефонных звонков, которые устраивала мама. И каждый раз разговор омрачало все то, что они так и не сказали друг другу, разочарование, которое, как был уверен Ноа, испытывал его отец.

— Здравствуй, Ноа. Как дела?

Ноа пожал плечами, но после расправил их. Ему уже не семнадцать. Он не ребенок, который сообщает родителям, что бросает школу. И не двадцать, как в тот раз, когда он позвонил с побережья Вирджинии и сказал, что не вернется.

— Хорошо. Туры этим летом прошли отлично. Много групп пришло по рекомендациям.

Отец кивнул:

— Это здорово.

— Согласен.

Документы в руках его тяготили. Ноа хотел рассказать отцу больше. Поделиться своими новыми планами. Может, даже попросить у него помощи с бумагами. Но у него не было такой возможности.

— Я горжусь тобой, – выпалил отец, и мама с сестрами замолчали в потрясении.

— Э-э-э… за что? – Ноа опустился на единственный стул и положил документы на колени.

Отец прокашлялся:

— Тобой… просто так… я просто тобой горжусь. Горжусь, каким ты стал мужчиной. И так далее. – Он снова прокашлялся.

Отец никогда не был жесток или излишне резок с ними в детстве, но слышать так много слов о его чувствах было… мягко говоря, непривычно.

Ноа судорожно сглотнул:

— Э-э-э, спасибо.

— Хотел, чтобы ты знал. Вдруг ты… в этом сомневаешься.