Книга Как сделать бандита честным человеком, страница 31 – Ася Любич

И тут с улицы сквозь звон осыпающегося стекла раздается грубый бас:

— Идиоты, мать вашу! Надьку мне не заденьте, головой ответите!

Глава 12.

Толя, истекая кровью, в один прыжок оказывается рядом. Он грубо заталкивает меня и визжащую Надю в тесную подсобку, захлопывает дверь и сует мне в дрожащие руки свой массивный мобильный телефон.

— Звоните шефу, мы пока прикроем. Три семерки, четыре девятки, — говорит он и выходит за дверь.

Тяжелая, черная трубка мобильного телефона, которую всучил мне раненый Толя, скользила в вспотевших ладонях. Пальцы дрожали так сильно, что я с трудом нашла нужную кнопку вызова на панели. Гудки казались бесконечными, каждый из них отдавался набатом в висках.

Щелчок. На том конце провода раздался спокойный, чуть ленивый голос Вольского, сопровождаемый фоновым шумом автомобильного мотора:

— Что, Толь, замучила тебя Верка моя?

«Верка моя»...

Эта мимолетная, собственническая фраза на долю секунды резанула слух, заставив сердце споткнуться, но тут же без остатка растворилась в липком, парализующем ужасе.

— Вячеслав Борисович... Слава... — испуганно, срывающимся шепотом выдохнула я прямо в трубку. — Это Вера.

В этот самый момент снаружи, в торговом зале, раздался новый оглушительный грохот выстрела, сопровождаемый звоном осыпающегося витринного стекла и диким матом.

Рядом со мной Надя и ее молоденькие продавщицы вжались в стеллажи с коробками. Они намертво зажали себе рты ладонями, давясь беззвучными рыданиями, чтобы не выдать нас.

На том конце повисла секундная, мертвая пауза. Ленивая вальяжность из голоса Вольского испарилась мгновенно, сменившись лязгом холодного металла:

— Адрес.

Всего одно короткое слово. Никаких вопросов.

Я на судорожном выдохе продиктовала улицу и номер дома, ожидая услышать в ответ хоть что-то. Да хотя бы банальную, киношную фразу вроде «Держись, я еду» или «Все будет хорошо». Но в трубке раздались лишь короткие, безжалостные гудки. Он просто отключился.

Я тупо уставилась на погасший экран телефона. Надежда на чудесное спасение как-то сразу померкла. А когда за тонкой дверью подсобки внезапно наступила звенящая, тяжелая тишина, я и вовсе перестала верить в хороший исход.

В этой душной темноте, пропахшей страхом, дорогой тканью и солоноватым запахом Толиной крови, мы остались на долгие минуты. А может, и часы — время потеряло всякий смысл.

Я несколько раз порывалась снова набрать номер Вольского, но страх сковывал движения: а вдруг звонок выдаст нас?

Вдруг они еще там, бродят по залу?

Еще вчера я была такой смелой, бросая вызов авторитету в его собственном кабинете.

Сегодня утром я была еще смелее, строя его братков в тренажерном зале. Но сейчас казалось, что вся моя короткая жизнь несется перед глазами. Потому что Вячеслав Вольский, при всей своей опасности, был бизнесменом.

Когда он отжимал компании или решал вопросы, он делал это холодно, расчетливо и, как правило, без единого выстрела.

А этот Золотарев, чьи отморозки разнесли витрину, был просто безумен. Такие, лишенные тормозов и мозгов, — самые страшные.

Но сидеть здесь бесконечно и сходить с ума от неизвестности я больше не могла.

Я осторожно потянулась к ручке двери.

— Вера, не смей! — Надя вцепилась в мой рукав мертвой хваткой, ее глаза расширились от ужаса.