Книга Как сделать бандита честным человеком, страница 87 – Ася Любич

— Куда, красавица?

Называю адрес офиса.

Он кивает, трогается с места, и всю дорогу молчит — до того самого момента, когда я, разморённая теплом печки после уличного холода, роняю голову к стеклу и почти забываюсь.

— Не выспались? — голос ровный, без всякого таксистского панибратства. — Ночной звонок в третьем часу — не самый крепкий сон располагает.

Я вздрагиваю, выпрямляюсь.

— Что, простите?

— Простите, — легко соглашается он, не отрывая взгляда от дороги. — Профессиональная деформация. Много знаю о людях, которых вожу.

Рука сама тянется к ручке двери — глупый, детский жест, машина же едет, — но он, не оборачиваясь, роняет:

— Не советую. Мы на мосту, а плавать в такую погоду вредно для здоровья. Да и незачем. Я не причиню вам вреда, Вера Владимировна.

От того, как спокойно, без нажима звучит моё полное имя в устах чужого человека, по спине пробегает настоящий, ледяной холод — не тот, уличный.

— Кто вы? Что вам нужно? Вы знаете на кого я работаю?

Он на секунду отрывает одну руку от руля, достаёт из внутреннего кармана куртки красную книжицу и на мгновение раскрывает её так, чтобы я успела прочитать. Романов Игорь Сергеевич. Майор. Три буквы под фотографией, от которых у любого человека в этом городе холодеет в животе.

— Можно просто Романов, — говорит он, убирая удостоверение обратно, будто ничего не произошло. — И не надо так бледнеть. Я, собственно, за этим и подсел — поговорить по-человечески, без протоколов и повесток.

— О чём нам с вами говорить?

— О том, что вы, Вера Владимировна, отлично делаете свою работу, а еще умеете решать конфликты. Отличный талант. Очень нам полезный, — он усмехается уголком рта, и в этой усмешке нет ни капли той наглой, тёплой развязности, к которой я привыкла у Славы. Только холодный, хирургический интерес.

— Если вы про меня всё знаете, то знаете и то, что я ничего противозаконного не делаю.

— Ну давайте подумаем вместе, — соглашается он легко. — Вы просто ведёте бухгалтерию и договоры бандитского сообщества, легализуете имущество, добытое силой и кровью, и сидите в кабинете человека, который лично отдавал приказы закапывать людей в лесу. С формальной точки зрения — соучастие. Пособничество. Отмывание. Хотите, перечислю статьи?

Молчу. В горле стало сухо,а пальцы онемели.

— Не хочу вас пугать, — продолжает он тем же ровным тоном, будто зачитывает сводку погоды. — Я вообще не за этим здесь. Мне не нужно, чтобы вы боялись. Мне нужно, чтобы вы понимали свою реальную ситуацию. Вы уже не сторонний наблюдатель, Вера Владимировна. Вы внутри. И выйти оттуда просто хлопнув дверью у вас уже не получится — слишком много подписей стоит рядом с вашей фамилией.

— И чего вы хотите? Чтобы я стучала на своего работодателя?

Он на очередном светофоре поворачивает голову — впервые за всю дорогу смотрит прямо на меня, и в этом взгляде нет ни угрозы, ни азарта охотника, только усталая, будничная прямота человека, который делает свою работу так же, как я делаю свою.

— Мне не нужен ещё один зэк, — произносит Романов. — Их у меня и так достаточно, поверьте. Посадить Вольского — минутное дело, было бы желание. Но толку с того? На его место придёт следующий, помоложе и погорячее, и всё начнётся заново, только с новой кровью на асфальте. А вот заметный, легальный, обласканный бизнесмен с именем, которому есть что терять и с кем можно разговаривать по-человечески — это работает на всех. И на город, и на вас, и, как ни странно, на него самого. Вы уже строите ему этот образ. Продолжайте. А мы будем помогать — там, где это необходимо. Ну а с вас — небольшие встречные шаги: работа именно с теми людьми, на которых мы укажем.