Книга Бывшая жена. Я восстану из пепла, страница 39 – Тая Наварская

Хотя стоит быть реалисткой и признать, что негативных эмоций избежать не получится. В конце концов, он всего лишь ребенок. И развод родителей — для него неизбежно удар.

— Мамочка, привет! — бодро произносит сын, торопливо скидывая сапожки.

А затем подлетает ко мне и крепко меня обнимает.

— Здравствуй, мой хороший, — глажу его по волосам. — Как прошел твой день?

— Хорошо. Я две пятерки получил! По математике и физкультуре!

— Ну ты молодец! Так держать! — хвалю. — А теперь давай раздевайся и мой руки.

Перевожу взгляд на будущего бывшего мужа, который мрачной тенью застыл на пороге. Его лицо нечитаемо, а густые брови сомкнуты на переносице.

— Чего стоишь? — поторапливаю я. — Снимай верхнюю одежду. Не будем оттягивать неизбежное.

В последнее время я научилась общаться с ним без надрыва, без драмы. И без зарождающихся где-то в глубине слез. Просто отгородилась от него ментальной ширмой и попыталась воспринять наш разрыв как данность. Поплакать и пострадать я вполне могу и в одиночестве, а в обществе Миши мне нужно держать лицо. В первую очередь — для собственного комфорта.

Миша испускает протяжный стон и как бы нехотя дергает молнию куртки. Стаскивает ее с плеч и вопросительно на меня косится:

— Не передумала?

— Нет, — отвечаю, чуть качнув головой.

Так и тянет брякнуть: «А ты?». Но я сдерживаю этот порыв. Что толку задавать вопросы, ответы на которые не принесут облегчения. Если бы Миша вдруг надумал порвать со своей светловолосой пассией и выбрать семью, то наверняка сообщил бы мне об этом. А раз молчит, то и говорить, стало быть, не о чем: в его системе ценностей ничего не изменилось.

Мы проходим в гостиную. Я опускаюсь в мягкое кресло у окна, Миша садится на диван. В ожидании Лени, который задерживается в уборной, опускаю взгляд на свои руки и принимаюсь разглядывать простой маникюр без покрытия. Муж в это время буравит мой профиль пристальным взглядом. Я прямо кожей чувствую его внимание, но не реагирую на него.

Не хочу. С тех пор, как Миша признался в том, что любит другую, во мне что-то умерло. Навсегда и безвозвратно. И там, где раньше горели надежда и желание бороться за свое счастье, сейчас лишь тихо тлеют угли разочарования.

Мне не нужны его многозначительные взгляды. Не нужны сомнения и душевные метания. Я просто хочу поскорее разобраться со всеми формальностями и обрести свободу от отношений, которые обернулись оглушительным крахом.

— Что у нас на ужин? — в комнату заходит ничего не подозревающий Леня.

Улыбчивый, беззаботный. С сияющими глазами и по обыкновению растрепанными волосами, которые никогда не удается пригладить.

При взгляде на сына мое сердце сжимается в болезненном спазме, и я до боли закусываю щеку с внутренней стороны.

Надо выдержать эту ментальную пытку. Во что бы то ни стало. Ради себя. Ради него. Ради нашего будущего. Ведь ребенок счастлив лишь тогда, когда счастливы его родители. А в союзе, полном молчаливых претензий и лжи, счастья точно не будет.

— Милый, перед ужином мы с папой хотели тебе кое-что сказать, — начинаю я, набрав в легкие побольше воздуха.

— Да? — Леня беспечно плюхается в соседнее кресло.

— Да, это очень важно, сын, — подхватывает Миша, все еще хмурясь. — Поэтому отнесись к услышанному серьезно.

От слов отца мальчик едва уловимо напрягается. Улыбка сползает с губ, а в глазах появляется тревога.