Книга Бывшая жена. Я восстану из пепла, страница 41 – Тая Наварская

На меня наваливается горечь и бессилие. Миша тоже понурит голову и какое-то время сидит на корточках молча. А потом распрямляется, проходится по мне острым злым взглядом и обвинительно пуляет:

— Ну что, ты довольна?

Я распахиваю рот и теряюсь, совсем не ожидая подобного выпада в свой адрес.

— О чем ты говоришь?.. — хриплю ошарашенно.

— Добилась своего, да? Разрушила семью, довела ребенка до слез… Стоило оно того?

Моя челюсть отвисает еще ниже, а нутро наполняется бурлящим негодованием.

Это что же получается? Миша обвиняет во всем… меня?!

— То есть, по твоему мнению, это я разрушила семью?! Я завела интрижку на стороне?!

— Дело не в моей интрижке, а в твоем упрямстве, Адель! Я предлагал оставить все, как есть! Предлагал сохранить брак! А ты что? Носишься со своей гордостью как курица с яйцом! Дальше своего носа ничего не видишь!

Я начинаю задыхаться. От шока, от возмущения, от обиды. Да как у него совести только хватает? Как язык поворачивается?! Единственное, чего я хотела, — это верности и нормальной семьи. Но он сделал выбор в пользу другой женщины. И после этого я еще виновата?!

— Не надо перекладывать с больной головы на здоровую! — взбешенно рявкаю я. — Это ты изменил мне! Ты предал меня, пока я вынашивала нашу дочь и боролась за жизнь после комы! Это ты поставил похоть и личные интересы выше семейных ценностей! Так что даже не пытайся внушить мне чувство вины! Я не позволю! Все эти годы я была верной тебе, Миш. Я любила тебя! Я поддерживала тебя в сложные этапы: когда погибли твои родители, когда ты потерял бизнес. Я ухаживала за тобой, когда ты несколько месяцев валялся в постели после эндопротезирования коленного сустава! Но как только моя жизнь пошла под откос, как ты тотчас нашел мне замену! Оно и понятно: кому нужна страшная больная жена, если можно неплохо поразвлечься в объятиях молодой и красивой любовницы?

— Замолчи! — Миша повышает голос, багровея от гнева. — И хватит строить из себя жертву, Адель! Ты вся такая любящая и понимающая, но только при условии, если все идет по твоему сценарию! Но стоит оступиться, как ты тотчас превращаешься в злобную мегеру, которая слышит только себя!

— Оступиться?! Это так ты называешь свой роман с…

Я хочу продолжить мысль фразой «блондинистой потаскухой», но вдруг резко осекаюсь, заметив, что мы с Мишей в комнате не одни.

Леня, который, как нам казалось, ушел в свою комнату, стоит в дверях и смотрит на нас широко распахнутыми от ужаса глазами. В глазах мальчика по-прежнему стоят слезы. А подбородок дробно дрожит.

— А говорили, что не возненавидите друг друга… — роняет задушено.

И в этот момент я отчетливо понимаю, что мы достигли дна.

— Как Ленька? — роняет Вера, отхлебнув немного чая.

— Нормально, — бесцветно отзываюсь я, глядя в окно.

Там, за тонким стеклом, зима потихоньку сдает позиции, уступая место весне. На улице все еще лежит снег, но морозы уже отступили, а воздух едва уловимо пахнет приближающимся теплом.

Раньше я обожала наступающую весну, но в этом году все совершенно иначе. Мне не до радости и не до наслаждения пробуждающейся природой. Душа затянута мрачной пеленой уныния, а каждый новый день начинается со слез, которые, я, впрочем, ото всех прячу. А то печаль — штука заразная.