Книга Ты - мой шторм, страница 56 – Яра Славцева

Она сидела, дрожала, мокрая, живая, с моей курткой на плечах, и всё, что мне хотелось, — прижать её к себе и больше никуда не пускать. Вместо этого я, как обычно, начал орать. Великолепная эмоциональная грамотность. Образец.

Но кричал я не долго. Некогда было. Завал внутри склада сдвинулся, кто-то заорал, что одного рабочего снова не видно. Я дал команду вывести людей, раскидал задачи и пошёл обратно в воду. Потому что если в такие моменты останавливаться на чувства, можно потом собирать трупы и отношения одновременно. Сначала трупы.

Через полчаса мы вытащили всех живых, двоих отправили в тяжёлом, одного уже без шансов. И вот когда суета чуть отступила, адреналин пошёл вниз, а ветер всё ещё лупил в лицо, я снова увидел Нику. Она стояла у машины медпункта, всё ещё в моей куртке, бледная, с мокрыми волосами и глазами, в которых было слишком много того, чего я уже не хотел уметь различать.

— Ты поедешь обратно, — сказал я, подходя.

— Нет.

— Ника.

— Нет.

— Это не спор.

— А мне плевать.

— Тебя только что чуть не смыло.

— Тебя тоже, если что!

— Я не про себя говорю.

— Конечно. Ты же у нас бессмертный псих.

Я шагнул ближе. И тут нас обоих, наверное, должно было разнести окончательно — от усталости, злости, страха, любви, всего сразу. Но вместо этого я просто взял её лицо мокрыми ладонями и сказал очень тихо:

— Я не могу сейчас ещё и за тебя бояться.

Она замерла.

— А я уже боюсь, — прошептала она. — Давно.

Вот и всё. Снова. Ни одного нормального разговора. Только правда, которая прёт наружу в самые неподходящие секунды.

Я притянул её к себе. Не для поцелуя сначала — просто обнять. Почувствовать вес. Тепло. Живость. Ника уткнулась лбом мне в грудь и на секунду сжала пальцами спину так сильно, будто тоже проверяла: я ещё здесь.

— После этого мы поговорим, — сказал я ей в волосы.

— Поругаться?

— Да.

— Отлично. Жить будем.

— Видимо.

Из рации заорали, что у старого мола сорвало лодку с двумя людьми. Конечно. Шторм никогда не приходит один — он всегда с друзьями. Я отпустил Нику, посмотрел ей в лицо.

— В машину. Сейчас же.

— Нет.

— Господи.

— Я поеду с вами.

— Ты еле стоишь.

— А ты думаешь лучше не станешь, если будешь знать, что я тут одна?

— Это манипуляция.

— Да. И очень качественная.

Я выругался. Потому что спорить было бессмысленно. Она бы всё равно поехала — хоть в багажнике. И, если совсем честно, мысль оставить её сейчас где-то вне поля зрения действительно казалась невыносимой.

— Ладно. Но если не слушаешься — свяжу.

— Вы очень однообразны в угрозах.

— А ты слишком плохо влияешь на моё воображение.

Она фыркнула. И от этого я чуть не улыбнулся. В разгар шторма, после ссоры, после почти утопления — чёртова женщина всё равно умудрялась вернуть меня в чувство одним дурацким фырканьем.

Мы пошли к катеру вдвоём. Волна уже лезла на пирс, ветер дрался с каждым шагом. Ника двигалась рядом собранно, быстро, без лишних слов. Мокрая куртка, мои рукава до костяшек, чужая жизнь на кону — и всё равно она была самой красивой катастрофой на этом побережье.

Катер бился о причал, как живой. Глеб уже заводил мотор, ещё двое парней грузили верёвки и термоодеяла. Ника запрыгнула последней, и я автоматически схватил её за талию, помогая удержаться. Ладонь осталась у меня в памяти дольше, чем положено в такую минуту.