Книга «Я тоже» не значит «люблю», страница 223 – Виолета Рид

Черт. Теперь даже это священное пространство было пропитано ею.

Через пару минут я с раздражением захлопнул ноутбук. Писать не получалось. Я вышел из кабинета и направился в библиотеку. Схватил юбилейное издание «Парка юрского периода» к двадцать пятой годовщине – мою любимую книгу – и сел в кресло у окна. Уже стемнело, гор было не видно. Я открыл книгу на первой странице, но вместо того чтобы читать, уставился на стол, который купил для нее, и снова потерялся в мыслях.

Книги всегда были моим убежищем.

А теперь этим безопасным местом стала она. Я обрел дом в ее объятиях, тепло – в ее поцелуях, счастье – в звуке ее смеха.

О том, что происходит, когда теряешь своe убежище, никто не предупреждает: ты чувствуешь себя потерянным и одиноким.

Как она могла делиться со мной подробностями своей жизни у камина и вот так просто повернуться спиной?

«Потому что она тебя не любит».

И тут до меня дошло: возможно, именно поэтому она и не хотела, чтобы в издательстве узнали о нас. Чем больше я об этом думал, тем логичнее все становилось. Если бы кто-то узнал, что она со мной лишь ради повышения, это могло бы испортить ее публичный образ.

Эта мысль была слишком тяжелой, чтобы принять ее сразу. Поэтому я спустился на кухню и достал из шкафа бутылку «Джек Дэниэлс». Верный способ помочь забыть ее и приглушить жжение, пульсирующее в груди.

* * *

Дни начали сливаться друг с другом, превращаясь в бесконечную череду алкоголя, сна и жалости к себе.

Я должен был ее ненавидеть, но не мог. Я был слишком влюблен. Со временем злость ушла, оставив после себя меланхолию, горечь и разъедающее душу сожаление.

Мне было плохо.

Ее присутствие по-прежнему ощущалось во всем доме, ее след был в каждом углу. Стоило зайти на кухню, и я вспоминал соревнование по приготовлению хот-догов. Проходя через гостиную, видел ее плачущей на диване из-за очередной романтической мелодрамы. Спускаясь в спортзал, представлял, как она занимается йогой.

Я из-за любой мелочи скучал по ней до боли. Мне не хватало ее смеха, ее идей, ее поцелуев и того, как идеально наши тела подходили друг к другу. Я скучал даже по ее отвратительному вкусу в кофе, по тому, что она оставляла ящики открытыми, по ее ужасному почерку. Невыносимо больно было находиться дома, где все напоминало о ней. А осознание того, что во всех этих моментах была доля лжи, превращало каждое воспоминание в нож, вонзающийся прямо в сердце.

Пару раз я с трудом удержался от того, чтобы ей позвонить. Зато позвонил брату. В один из вечеров я сидел на диване, рассматривая нашу единственную совместную фотографию – ту, что мы сделали на мосту Биксби. Я напивался, глядя ей в лицо, что было ужасной идеей, потому что я скучал по ней сильнее, чем когда-либо.

Она предала меня самым жестоким образом, а я все равно продолжал ее любить. Желание увидеть человека, который больше не является частью твоей жизни, сводит с ума. У меня были отношения и раньше, но ни с одной девушкой я никогда не чувствовал себя так. Я никогда никому не открывался так быстро. Мне было чертовски плохо, а она, возможно, была сейчас на свидании и наслаждалась своим субботним вечером.

Горечь в груди окончательно меня разъела, поэтому я и позвонил Заку. Когда включился автоответчик, я оставил ему сообщение.