Книга Измена. На острие боли, страница 52 – Виктория Снежинская

Беременна.

Снова.

Через пятнадцать лет — снова.

Как это случилось — я знала.

Три недели назад. После поездки на кладбище. Мы приехали ко мне, сидели до рассвета, разговаривали. О прошлом, о будущем, о том, что было и что могло бы быть.

А потом — он поцеловал меня.

Не так, как под яблоней — осторожно, неуверенно. По-настоящему. С голодом, который копился пятнадцать лет.

Я не остановила его.

Не хотела останавливать.

Ночь была долгой. Мы заново узнавали друг друга — тела, которые изменились, шрамы, которых не было раньше, седину, морщины, следы времени.

И всё равно — это был он. Мой. Единственный.

Тот, кого я любила. Ненавидела. Потеряла. Нашла.

Мы не думали о последствиях. Не предохранялись. В сорок лет — какая разница? Шансы минимальны.

Но — две полоски.

Чудо? Наказание? Испытание?

Я не знала.

АЛЕКСАНДР

Она позвонила в шесть вечера.

— Приезжай. Нужно поговорить.

Её голос — странный. Не холодный, не тёплый. Другой.

— Что случилось?

— Приезжай.

Связь оборвалась.

Я бросил всё. Недописанные письма, недоделанные дела, недопитый виски. Выбежал из квартиры — той, которую снял после ухода от Элины. Прыгнул в машину.

Москва — в пробках. Праздничных, безнадёжных. Все ехали куда-то — к родным, к друзьям, к застольям.

Я — к ней.

Дорога заняла час. Шестьдесят минут — думать о худшем. Она передумала? Уезжает? Не хочет больше видеть меня?

Каждый вариант — как удар под дых.

Я не переживу — если потеряю её снова. Не теперь. Не после всего.

Она открыла дверь — бледная, с красными глазами.

— Что случилось?! — я схватил её за плечи. — Ты плакала?

— Нет. Да. Не знаю.

— Оксана, ты меня пугаешь.

Она отстранилась. Пошла в комнату. Я — за ней.

На столе — тесты. Четыре штуки. Все — с двумя полосками.

Я смотрел на них. Не понимал.

— Что это?

— Ты знаешь, что это.

Знал. Конечно — знал. Просто не мог поверить.

— Ты... беременна?

— Да.

Мир остановился.

Закрутился.

Взорвался.

— Как?! Когда?!

— Три недели назад. Ты — единственный. Других не было.

Она стояла передо мной — напряжённая, испуганная. Ждала — реакции, слов, приговора.

— Я... — голос сорвался. — Я не знаю, что чувствовать.

— Радость? Страх? Ужас?

— Всё вместе. И — ничего.

Тишина.

— Мне сорок лет, — сказала она. — Поздно. Опасно. После того, что было...

— Алёша.

— Да. Его сердце — врождённое. Может повториться.

— Или — нет.

— Или — нет. Но риск...

Я подошёл к ней. Взял за руки.

— Ты хочешь этого ребёнка?

Она молчала. Долго, мучительно.

— Не знаю, — прошептала наконец. — Боюсь. Боюсь хотеть.

— Почему?

— Потому что в прошлый раз — хотела. Всем сердцем. И — потеряла.

Слёзы текли по её щекам. Я вытирал их — ладонями, губами.

— Это — другой раз. Другие обстоятельства. Другие мы.

— А если...

— Нет «если». Мы справимся. Вместе.

ОКСАНА

Он держал меня.

Крепко, надёжно. Как тогда — в другой жизни. Как я мечтала — все эти пятнадцать лет.

— Я рядом, — говорил он. — Слышишь? Каждый день, каждую ночь. Каждый визит к врачу, каждое обследование. Ты не будешь одна. Никогда больше.

Я плакала.

Не от страха — от облегчения. От того, что он здесь. Что не сбежал. Что сказал — «вместе».

— А если ребёнок... — я не могла закончить.

— Тогда мы справимся с этим тоже. Вместе. Но пока — не думай о плохом. Думай о хорошем.

— О каком хорошем?

Он отстранился. Посмотрел мне в глаза.